Я тебя испорчу. P.S. Твой подонок

Бесит!

– Лучше замёрзнуть, чем терпеть твои издевательства!

Хватка слабеет. И я отлетаю от парня как ошпаренная. Падаю задницей на камень и обхватываю себя руками, прикрывая тело от изучающего похотливого взгляда этого мудака.

– Лучше бы я тогда тебя кирпичом по голове ударила, в клубе, – вспоминаю потерянный шанс расправиться с ним. – А не ром тебе в лицо плеснула.

– Тогда бы я накатал на тебя заяву.

– Это я подам на тебя заяву в полицию, – опять кидаю угрозу. Хотя понимаю, что не сделаю этого.

Слишком много мороки. Да и я не решусь. Что толку? Как только отпуск кончится, я уеду. Хоть и понимаю это, не сдаюсь, стараясь запугать подонка: – За похищение. И за то, что вы глумились надо мной и моим парнем. Буллинг называется. Или тебе такие слова незнакомы?

Ничего не отвечает. Но довольный до жути. По глазам вижу. По уверенной позе. Ничего не стесняется. Играет загорелыми мышцами специально, словно стараясь меня соблазнить.

Отворачиваюсь, чтобы не видеть его.

Надоел!

Ещё двадцать минут сидим наедине, без разговоров, под звук моих стучащих зубов.

И когда шторм немного утихает, подрываюсь с камня и убегаю. Наплевав на холод, ещё не утихшую погоду. Пусть смоет меня волнами!

Всё равно. Лишь бы подальше отсюда.

И плевать, что от бега ноги вязнут в песке. А я вообще не знаю, где нахожусь и куда держать путь.

С трудом нахожу знакомые просторы. Но Ростика, как и наших вещей, там уже нет. Бегу в наш номер, надеясь, что он там.

И с облегчением выдыхаю, когда вижу его ходящего по комнате и говорящего с кем-то по телефону:

– Да-да, девушку похитили!

– Я тут! – восклицаю и бросаюсь к Ростику. Он наверняка жутко расстроен, растерян. Настолько, что даже забыл закрыть дверь в номер, и я вошла без ключа.

Оборачивается быстро, словно его сбивают с ног. Выкидывает телефон при виде меня и, крепко обнимая, прижимает к себе. Утыкается носом в макушку. И я слышу звук втягиваемого воздуха.

– Зайка, ты в порядке? – нежно, как и всегда, произносит. – Я жутко переживал!

– Всё нормально, —волнуюсь больше за него, чем за себя. Бедный, что он испытал… Остался наедине с животными. – Ты как?

Отрываюсь от него, щупаю и осматриваю его, выискивая следы увечий.

Вроде в порядке. Лицо чистое, без царапин и синяков.

– Всё о’кей, – успокаивает меня. – Мы чуть не подрались, но там люди пришли. И толпа этих неандертальцев свалила.