Огонек для холодного босса

Что за урод, а?

Несколько дней бешусь от того, что он сделал.

Заставляет меня испытывать муки совести.

Я ничего и никогда не скрывала от Валеры. Всё рассказывала, делилась переживаниями. У нас нет секретов, кроме одного, который никогда ему не расскажу. Но он был единственным. И я хотела, чтобы таким он и остался.

А теперь в копилочку добавилась ещё одна тайна – принудительный поцелуй.

Хотелось бы пожаловаться, но понимаю, что ничего не сделаешь. Валера вообще не ревнивый, но представляю, что он будет чувствовать, когда скажу ему, что какой-то мужик поцеловал меня.

Не могу. Не хочу расстраивать его и тем более акцентировать на этом внимание. Для Покровского это мимолётное развлечение, а для нас с Валерой вечный груз на плечах.

И плевать, что я буду хранить это в себе. Надеюсь, что быстро забуду об этом, стоит только Игорю убраться из моей жизни. Я и так больше его не увижу. Ксюша, второй администратор, сообщила, что тренировки у Льва были отменены. Поэтому в ближайшее время мы точно не увидимся.

Огонёк… При воспоминании о мальчике желудок сковывает, будто выворачивает.

Прошло несколько дней… Как он там без мамы? Всё ли с ним хорошо? Уделяет ли ему Покровский должное внимание, как отец?

– Блин, точно, – слышится от сони, который проснулся только десять минут назад. У него занятия в клубе начинаются позже, поэтому я всегда ухожу из дома первая. – Заеду после работы.

Смотрю на парня в отражении и не могу сдержать смех.

– Боюсь, как бы остаться не пришлось с ночёвкой.

– Без проблем, – отвечаю легко и закидываю бальзам для губ в рюкзак. То, что Валера не будет ночевать дома, меня не волнует. Я не беспокоюсь, что у него завёлся кто-то другой. У нас хорошие и доверительные отношения. Мы вместе давно, знаем друг друга наизусть.

Поворачиваюсь к соне, без труда дотягиваюсь до его макушки и приглаживаю растрёпанные волосы.

– Я погладила тебе футболку, повесила в шкафу.

– Хорошо.

– Сейчас говоришь мне «хорошо», а потом мятую наденешь…

– Да ты мне потом весь мозг съешь, если узнаешь.

Улыбаюсь. А что, я зря стараюсь, когда вечерами стою у гладильной доски?

– Завтрак на столе.

– Ключи на тумбочке, ложка упала за неё же, – закатывает глаза. – Иди уже, мамочка. Без тебя слюни подотру.

Он щёлкает меня по носу, а я в ответ бью его в плечо.