Невеста по принуждению

И мне всё равно на уставшие от каблуков стопы и длинное платье, которое постоянно путается под ногами.

Как только всё это представление закончилось, схватила отца под руку и увела из зала под насмешливым взглядом Влада.

Знала, что заведомо проиграла, но…

– Ты буквально продал меня! – возмущённо восклицаю, наблюдая, как возвращается равнодушный отец. Нет той тени улыбки, что он показывал мне всего пять минут назад.

– Успокойся, Лина, – да как здесь можно успокоиться?! – Это не продажа, а взаимовыгодная сделка.

Застываю, когда слышу эти слова. Он сейчас серьёзно? Даже не отрицает того факта, что практически обменял меня на деньги?

– Взаимовыгодная сделка? – голос надрывается. Я не стальная, и какой бы сильной ни хотела порой выглядеть, всё-таки была слишком ранимой. – Влад выкупил у тебя компанию. Ту, которая висит на волоске от разорения. Её никто не купит. И тут ты говоришь, что этот немец становится её владельцем по доброте душевной? Ты отдаёшь в обмен меня. Совсем считаешь свою дочь маленькой и глупой?

Я говорю то, что думаю.

А такое бывает редко. Мне легче промолчать, выдержать любую боль и потом без единого звука уйти, не раздувая ссоры. А сейчас… Обида рвётся из груди, подталкивая высказаться без прикрас.

Отец никак не реагирует на мои слова. На его лице нет ни капли жалости, вины или сожаления.

– Ты не хотела замуж за моего партнёра, – его голос суров, а это значит только одно – злится, но сдерживается. – Я тебя услышал. Нашёл для тебя наиболее подходящую кандидатуру.

Нестарого, красивого, богатого. И так ты хочешь отплатить за мою тебе помощь? Клеветой?

И снова шок. Да ладно…

– А я тебя просила об этом? – выдавливаю отчаянно.

Я понимаю, что уже ничего не сделаешь. Обратного пути нет. Как только Лёша узнает о помолвке, порвёт со мной любые отношения. Да и поздно… О нас с Вернером уже объявили.

Неофициально, но для всех мы теперь жених и невеста…

– Ты ещё поблагодаришь меня за это, – папа отстраняется от стола, о который всё это время опирался, и проходит мимо меня.

Не смотрит, отводит взгляд. Нет, ему не стыдно. Просто думает, что он прав, и не будет извиняться.

Как и всегда.

Закусываю губу и смотрю в пол. Обхватываю запястье другой руки ладонью и впиваюсь ногтями в кожу. Следов не останется, но эта боль немного, но приводит в себя.

Молчу, потому что понимаю – что-то говорить нет смысла. Бесполезно. Ведь уже ничего не исправишь.

Хлопок двери за спиной окончательно добивает.