Отец для моей дочери

Занята?

– Не очень-то, но о встрече не проси. Давай по телефону, – выдавливаю из себя, надеясь, что Макс не заметит моего подавленного настроения.

– Выйдешь за меня? – в лоб спрашивает он, отчего я начинаю смеяться. Это лучшее предложение за мой дерьмовый денёк.

– Ты шутишь, Воскресенский, – утвердительно заявляю я.

– Марин, я совершенно серьёзно, – деловито произносит мужчина.

– Для того чтобы пожениться, нужно хотя бы регулярно встречаться, – рассуждаю я, вспоминая, как однажды едва не вышла замуж.

– Это ты всё правильно говоришь. Вот только контракт не станет ждать, когда я встречу свою настоящую любовь, – с расстановкой произносит Воскресенский. – А поскольку мы с тобой в романтических, то почему бы нам не пожениться?

– Макс, мы с тобой разбежались пару недель назад. Да и романтическими эти отношения очень сложно было назвать. – Я отрываю глаза от пола и замечаю знакомый силуэт мужчины, который помогает беременной девушке присесть на скамейку около кабинета Степана Станиславовича.

– Это ненадолго, и я согласен на твои условия, какими бы паршивыми они ни были, – смеётся в трубку.

– У кого-то сегодня отличное настроение, – мой голос становится тихим из-за того самого человека, профиль которого мне хорошо известен.

– А это потому, что я совсем скоро получу всё, что хочу, – радостно восклицает он. – Но только если ты мне поможешь.

– Я не знаю даже… – на автомате произношу я, слабо соображая, о чём он просит.

– Марин, всё в порядке? – обеспокоенно спрашивает Макс.

В висках стучит от неожиданной встречи. Сглатываю подступивший к горлу ком, собираясь уйти незамеченной. Вот только ноги становятся ватными, а сумка с грохотом валится на пол, привлекая внимание окружающих, в том числе и причины моего замешательства. Мужчина оборачивается, и при виде меня ослепительная улыбка сползает с его красивого лица.

Моя любовь и боль. Глеб Ланской. Перевожу взгляд на его беременную спутницу.

– Марина, ты слышишь меня? – настойчиво повторяет Воскресенский. – Марина!

В ушах стоит посторонний шум, и я почти не слышу, что говорит Максим. В висках пульсирует так, что начинает болеть голова.

– Да, Максим, слышу, – растерянно лепечу я, натягивая на губы неестественную улыбку. – И я согласна на твоё предложение.