Отец для моей дочери

Боже мой, почему так больно? Это невыносимо.

– Наверное, вывихнула. Надо бы в больницу, Мариш. Сейчас позову Максима. – Подруга бежит к нашему столику, а я провожаю взглядом причину моего падения.

Ланской возвращается к столику, за которым его ожидает Рита. При его появлении девушка расплывается в заискивающей улыбке. Она слишком близко придвигается к мужчине, а её рука опускается на его плечо. Макарова что-то говорит ему на ухо, и они вместе громко смеются. С трудом отрываюсь от них. Глаза находят Максима и Мирослава, которые с обеспокоенными лицами через мгновение подбегают ко мне.

– Марина, я подгоню машину. Мир, присмотришь за ней, – приказным тоном произносит мой жених, мгновенно срываясь к выходу.

– Конечно, о чём речь, – кивает Мирослав.

– Мариш, я принесла лёд. Давай приложим, должно немного облегчить боль, – подруга суетится вокруг меня.

– Спасибо, Вики. Почему же так больно? – Чувствую, как боль растекается по всей ноге.

– Какой-то урод поставил свою тачку и перегородил проезд, а сам свалил куда-то, – зло выплёвывает Максим, возвращаясь к нам.

– Конечно, никаких проблем. Поехали, сестричка! – Брат бережно берёт меня на руки, и мы вместе спускаемся вниз.

Мирослав усаживает меня на заднее сиденье, и я снова вскрикиваю от боли. Тогда он помогает мне прилечь. Ощущения оказываются не такими острыми.

– Так лучше? – спрашивает он.

– Да, спасибо. Вики извини, что так вышло, – искренне хнычу я, поглаживая лодыжку.

– Только перелом, – оживляется Мирослав.

– Надеюсь, что это не он, – тяжело вздыхаю, и тяну руки к Вике.

– Прекращай! Сообщи, что скажет врач. – Она обнимает меня в ответ. – Надеюсь, всё обойдётся.

– Хорошо. Макс, – окликаю Воскресенского. – Вызови, пожалуйста, Вике такси.

– Марин, я сама в состоянии это сделать, – возражает подруга. Как обычно, боится стать обузой для кого-то. В этом вся Вика Гофман.

– Не волнуйся, – мужчина целует меня в щёку. – Подъеду позже.

– Езжай сразу домой, меня Мир отвезёт. А ты, Вика, не спорь. Ты можешь нарваться на какого-нибудь нечистоплотного мужика. Мир, поехали, – тараторю я, и, получив едва заметный кивок, захлопываю дверь автомобиля.

– Ну как ты, родная? – Мирослав обеспокоенно поглядывает в зеркало заднего вида.

– Не очень. – Чувствую, как к горлу подкатывает ком, а на глазах выступают слёзы.