Отец для моей дочери

В этот момент на моих губах непроизвольно выступает ироничная улыбка. Глеб Ланской не так-то прост, как кажется. Зато Рите будет уроком. Иду в сторону вестибюля и присаживаюсь на удобный диван. Тихо. Ни души. У большинства сотрудников утренние планерки, а моя уже закончилась. Нервно усмехаюсь. Работать с предателем, который после банальной ссоры помчался утешаться в объятия к другой, – нет уж, увольте.

Через десять минут становится чересчур оживлённо. Я допиваю кофе и встаю с места. Направляюсь к своему кабинету, по пути здороваясь с коллегами, с которыми работаю уже около года.

Мне нравится здесь. И коллектив, и начальство что надо. Да и корпоративная культура на высшем уровне.

Поворачиваю ручку двери кабинета и замираю. В моём кресле сидит Глеб и, уткнувшись в какие-то бумаги, сосредоточенно изучает их. Он оказывается настолько погружён в этот процесс, что не замечает моего появления. Я подхожу ближе, и взгляд случайно падает на мою сумку, которая лежит на стуле. Но я точно помню, что оставляла её на столе.

Внутри меня зарождается беспокойство. Глаза вновь находят Ланского, который, нахмурившись, по-прежнему не отрывается от документов. Он перелистывает страницу, и я успеваю заметить логотип клиники. По спине бежит холодок, а ладони немеют от лёгкого покалывания. Моё дыхание становится шумным, и в этот момент Ланской отрывается от бумаг, переводя своё внимание на меня.

– Ты не беременна, – хрипло произносит он, в то время как я уже лечу в огромную пропасть.

– Ты рылся в моих вещах? – едва срывается с моих губ.

– Ты не партнёрна, – повторяет снова, глядя в документ, находящийся в его руках.

– Кто дал тебе право приходить сюда и рыться в моих вещах? – Сердцебиение учащается, а дыхание становится сбивчивым. Опускаю глаза на свои руки, которые заметно трясутся от наглости и бестактности Ланского.

– Я бы ни за что не стал этого делать, – спокойным тоном говорит Глеб.

Несколько секунд мы сверлим друг друга испытующими взглядами. И Глебу, и мне есть что сказать, но никто из нас не решается первым затронуть общее прошлое.

– Что ты вообще здесь делаешь? – Я выхватываю бумаги из рук Ланского и с остервенением заталкиваю их обратно в сумку. – Я выслушала предложение, подумала и решила, что мне это не подходит. Так какого чёрта ты явился?

Не могу совладать с нахлынувшими эмоциями, поэтому отвечаю резко, грубо. Или просто так, как он этого заслуживает. Глеб Ланской ни имеет ни малейшего права лезть в мою жизнь спустя столько лет.