Лентa любви

Если этого не сделаю, то буду себя всю жизнь проклинать. Я очень боялась, но взяла себя в руки. «Что будет? Я просто выскажу свое мнение!»

– Хайден говорить правду. Я сидела рядом, когда был разговор с Клэр! – сказала я. Сердце у меня колотилось, как бешеное.

– Ой-ой, кто это тут вышел из своей конуры? Дикая медведица Гризли Браун?! Вот уж ты свали отсюда, пока я не взбесился, – с жестокой насмешкой произнес Том.

– Я не собираюсь никуда уходить! – Слова у меня лились. Видимо, проявились гены отца, который борец за справедливость.

– Что ты сказала? – Он подошел ко мне ближе.

– Я никуда не уйду, Томас Саферсон.

Я увидела, как к нам быстро направляется Хайден, чтобы оградить Тома подальше от меня, но неожиданно вдруг из толпы, которая образовалась в результате этого разговора, выбежал мой одноклассник Питер.

– Я всё прекрасно видел и могу поддержать Хайдена! – выпалил он. В его глазах таился страх.

Том остановился и посмотрел на Питера.

– А тебя никто не спрашивал, недоумок!

– Том, остынь.

– Что за добрая фея у нас в школе нашлась! – заорал он.

Неожиданно для всех Хайден ответил:

– Спасибо, Томас! В детстве я всегда мечтал увидеть настоящую фею, но теперь, как понял, стал ею сам! Это даже превыше моей мечты, – сказал Хайден задумчиво играючи.

В толпе послышались смешки. Кто-то вышел и сказал:

– Я за Хайдена.

Потом выходили многие и говорили:

– Да, я тоже за этого парнишку.

В итоге собралось больше половины. Все встали на нашу сторону.

Томас был настолько поражен и подавлен своим промахом, что его злость перевалила через края.

– Я тебе это припомню, Хрендель! Вот, увидишь.

– Желаю удачи, Саферсон.

Подсознательно я благодарила Всевышнего, что вся эта канитель закончилась. Никогда еще я не стояла перед такой толпой, никогда еще на меня не смотрело столько глаз.

– Я горжусь тобой, Гризли Браун! – гордо произнес Хайден, когда мы вышли из школы.

– Что? Гордишься? По какому поводу?

– Как по какому? Ты за меня заступилась! Я должен тебя за это отблагодарить! – Далее он повернулся ко мне передом и сделался очень серьезным.