Сверхновые

Сардер Рой Урсиды стоял, положив одну руку на чугунные перила, другой рукой поддерживал перед собой поднос с дымящейся чашкой и тарелкой с кусками полосатого кислого мармелада.

– Чай, как вы любите, отец наш, – Сардер опустил глаза.

– Поставь.

Сардер подошёл и поставил поднос в плоскую зону стола, свободную от чёрных экранов. Инго следил за ним. Сардер был сед, по лицу – юн, хорош собой и благожелателен. В строгом сером сюртуке с серебряными пуговицами, положенном служащему волку старше ста лет, обязательный и внимательный ко всем Сардер показывал достойный пример молодым волчьим бальсагам.

И был при этом единственным волком, не имевшим доверия Инго.

Невинные серые глаза Сардера обратились к портрету, свисающему с потолка на цепочках.

– Как ни поглядеть, работа плоха. Вы не находите?

Инго выпустил из ладони считыватели ритмов. Две белые полусферы выпустили жала и парами закружились друг напротив друга вокруг Сардера, рисуя ленту колеблющегося разноцветья. Они уловят отражение противоречий в действующем организме бальсага.

– Вопросы буду задавать я, – сказал Инго. – Ты знал, что я могу запросить с тебя старый должок за эту встречу, которая так срочно тебе понадобилась, и настоял. Итак, кем ты был в эпоху Ран?

Ещё не родившись, тот стал известен в Аменти как бывший алуран. Проявление Мардука в то время, Стефан Халь, вскрывая Башню Шеос у истока реки Тагил под видом осмотра, собирал Искры, хранящиеся с эпохи Ран. Одну упустил – и она ушла в поток зарождения. Инпу напомнил о Законе круга обмена, и господин Халь не стал требовать себе свидетельство несоблюдения им самим своих же правил.

Данила Гарин появился на свет восьмым ребёнком у крестьян в деревне неподалёку от Верхне-Тагильского завода в Пермской губернии, и в 17 лет сжёг родительский дом.

Вскоре госпожа Сопдет дала проявление в приехавшем в завод больном туберкулёзом горном инженере. Андрей Орестович Беляевский лежал оживший в узкой кровати в углу комнаты, оклеенной старыми насыпными обоями, нажаренной от печи.

В реющем свете свечки он шевелил губами. Инпу читал по ним: «Иди, мой сын… поведи… Данилу… за мной…».

За Данилой уже шли, но госпожа Сопдет требовала.

Дверь в комнату распахнулась, и Инпу скинул лапы с оконной рамы. Он нашёл Данилу поседевшим, ждущим, лежащим в заснеженном поле с волками. В Пик Сияния Беляевский и Гарин попали одновременно.

Обычный для процесса бальсагирования эффект – фрагментарное вскрытие памяти о прошлой жизни – не обошёл нового волка.