Сверхновые

Утром его послали в булочную, и первым делом он побежал в «Маленькие радости» Каганера. Как же, «радости»! Он выяснил, кто вчера купил Шери, и бросился на другой конец города, где послонялся у кованного забора. У дома ходил садовник, грозя кулаком. Фридрих решил дождаться ночи в сарае у чокнутого старика Мешка, и украсть Милочку. Вальцбурги не обеднели бы – на двух подоконниках красовались две компании толстых и разряженных, как хозяева, кукол. Но по дороге Фридрих наткнулся на банду мальчишек – и, пусть он отвёл душу, пальцы хрустели, заплывший глаз не видел, рукава его куртки, оторванные, висели на нитках в подмышках, и не хватало левого ботинка.

Всё болело, и горели, растворяясь, кишки. Деньги на хлеб Фридрих потерял.

А у мужчины в руках вдруг оказался свёрток.

Фридрих впитал ноздрями игривые ароматы булки, масла и мяса.

– Иди, разбойник, – он развернул бумагу, и Фридрих, сам себя не помня, перевалился через кучу хлама.

Мужчина присел на бочку и закурил.

Бутерброды таяли во рту, не успевая проваливаться в желудок.

Фридрих ел, ел и ел, кусая себя за пальцы, и обливался сладким тёплым чаем из наколдованной бутылки. Съев всё, и всё выпив, он скомкал бумагу, и на её белизне увидел свои грязные руки и чёрные полоски под ногтями.

– Представь, – заговорил мужчина, – что тебе удалось украсть куклу. Что дальше? Тебя не найдут? Твои родители позволят оставить её? Ты будешь с ней играть? Шить ей платья и панталоны?

Фридрих вытер нос.

Он бы поставил её на стол и смотрел бы на неё часами.

– У Мадлен Вальцбург кукле Шери живётся очень хорошо. Она сидит за столом, и к ней ходят пить кофе другие игрушки. Ты хочешь, чтобы у тебя она лежала в тряпках на чердаке, и её погрызли крысы? Вижу, не хочешь, – он потрепал его волосы. – Ты хороший мальчик. Дай мне слово, что ты никогда не будешь воровать.

– Не буду-у… – и Фридрих заревел телёнком.

Весь этот ужасный день, вся его ужасная жизнь шли у него горлом.

Он бросился на незнакомца и колотил по вездесущему рукаву, пока не свалился.

Его тошнило. Перед его лицом медленно спустились на дощатый пыльный пол пара высоких ботинок. На них легли шерстяные носки. Их всех прикрыло что-то сложенное, толстое.

– Это честно. Ты дал мне то, что мне сейчас было нужно – твоё слово, а я даю тебе то, что нужно тебе сейчас. В придачу я дарю тебе исполнение одного желания. Одного! Думай.

Так у Фридриха появился первый в жизни друг.

Ему даже нравилось, что этот друг похож на дьявола.