Сверхновые

Гельмут стоял в пальто, обхватив себя, словно маялся животом.

– Госпожа Сопдет дала проявление, – сказал он.

Фридрих остолбенел.

– Да. В девять и четыре минуты вечера по местному времени.

– А…

– Сейчас без пяти одиннадцать.

– А…

– А? – Гельмут явно был очень не в духе.

Фридрих замял полы футболки.

– Мужчина или…

– Мужчина. В Соединённых Штатах. Ваши действия?

Он знал, какие инструкции Фридрих получил от наместника Беляевского. Ему нужен его господин… Как вовремя!

– Я должен ехать в Банк Бити, – обрадовался Фридрих.

– Собирайтесь. Я вас увезу.

Естественно, увезёт.

Фридрих пошёл к себе и сразу подался в гардероб. Скинул брюки и поло, взял с одной полки тёмно-синюю рубашку в белую точку, с другой – джинсы. Надел носки, ботинки, и снял с вешалки рокового вида двубортное чёрное пальто с погонами. Просовывая руку в рукав, он вышел в спальню, залез под матрас и вытащил обтрёпанное фото Милочки, которое отправил в карман. Прихватил зеркальце.

Всё. Готов.

Он вернулся к Гельмуту, который ждал его в прихожей, и они вышли в подъезд. Гельмут не стал запирать дверь. Фридрих обратил внимание, и не сказал ни слова. Клару выкинут отсюда сразу, как они уедут, но это ничего. Потерпит. Он заплатит за неё.

Они спустились в лифте, и улица обдала Фридриха прохладой. От головной боли остались жалкие колкие крохи. Глубоко вдохнув, он сел на заднее сиденье кроссовера Гельмута, тот отправился за руль.

Поплыл мимо дом… Дом, дом…

Фридрих посмотрел на бледный профиль Гельмута.

Правой рукой Гельмут открыл панель управления, бросившую жёлтый отсвет на его лицо, подвигал плечом, откинулся на сиденье и закрыл глаза. Автоатет – атет, совмещённый с автомобилем, – закрывал кроссовер в свою коробку из пепельной стали, и в тоннеле, разогреваясь, отрываясь от дороги, понёс их по заданному маршруту.

И Фридрих смежил веки, думая о том, что как-то дожил до этого часа. Ему не верилось – так он привык, что всё доживает.

Он вспоминал, как ветер выл, сбегая из врат, уносил слова Инго, и тот махал рукой. В пути он рассказал, что Беляевский назначил встречу в Эшинане, и предупредил, что, когда откроется проход, поднимется шквал, и нужно будет скорее зайти внутрь. Фридрих, накинув капюшон и затянув его, схватился за обледенелые камни, добрался до металла, и сделал самые трудные в своей жизни шаги. Он завалился внутрь с истёртым ветром носом, без шарфа, который сорвало.