4 типа и прочие (не)приятности

Контакты с ней оборвались и, все наладилось, а вскоре, я наткнулась на статью про мать-нарцисса, и разглядела все признаки: отношение ко мне, как к своей левой руке, а не самостоятельной личности; постоянные ожидания от меня, которые никогда нельзя оправдать; на мои первые робкие попытки поделиться чем-то она либо не обращала внимание, либо высмеивала; а когда однажды я набралась смелости и предъявила ей, что мне плохо, что мне нужно ее внимание и сочувствие, она обвинила меня в том, что я неблагодарная и замечаю только себя, а какого ей одной поднимать меня, я не задумываюсь…Что ей тоже тяжело и больно, что мой отец бросил ее беременную, она не сделала аборт, и за это я должна быть ее рабыней до конца жизни…

Я сомневалась, правильно ли я делаю, что оставляю ее, я долго мучилась и даже порывалась вернуться, но, в конце концов, поняла, что уехать и выйти замуж за Игоря было моим спасением от разрушительного воздействия моей матери.

– Не зря! Если не хочешь, я никому не расскажу, да и кому мне рассказывать, ты же знаешь, я тут одна, как и ты переехала сюда, ты моя единственная подруга. Тебе много пришлось пережить, теперь я лучше понимаю тебя…

– Девушка, принесите еще коктейль. – попросила я проходящую мимо официантку, и тут зазвонил мой телефон.

– О, муженек соизволил объявиться… – с сарказмом произнесла я, увидев имя на экране смартфона.

– «Алло».

– «Тин, – услышала я в трубке, – где ты? Я волнуюсь…»

– «Волноваться надо было, когда собирался изменять мне. Сейчас волноваться поздно».

– «Послушай, Тина, нам надо поговорить».

– «Не смей называть меня так. – прошипела я в трубку. – Ты утратил это право…Мне казалось мы договорились еще десять лет назад, но ты предал меня».

– «Поэтому, нам и надо поговорить».

– «Я не желаю больше ни слышать, ни видеть тебя…Освободи квартиру, до моего возвращения».

– «Аль, это наша общая квартира, и я имею на нее столько же прав».

– «Ты мне про права сейчас будешь рассказывать? – взревела я так громко в трубу, что даже перекричала довольно громкую музыку и, люди с соседних столиков по-очереди оборачивались на меня. – Когда я приду, чтобы духу твоего там не было. Меня не волнует, куда ты пойдешь, хоть на вокзал, хоть к шлюхе своей».