Невеста взаймы

– Еще посмотрим, буду править или не буду, – огрызнулась в ответ.

– Смешная ты, княжна. Мала да глупа еще. Восемнадцать то хоть есть? – спросил мужчина.

– Есть, – ответила я, не глядя на него.

Девятнадцать есть. Но какой прок от прожитых годов, если жизни за пределами замками я вовсе не обучена? Все годы провела словно зверек одомашненный, к рукам прирученный. Кроме отца да матери и знать не знала никого. Лишь к первому выходу в свет готовилась. Да, поздно. Но мне по душе больше жизнь затворницы была, чем хитросплетение интриг лживых на светских встречах.

– Это хорошо. Ты на все согласие давай, княжна. Может и при себе оставит князь, чтоб постель грела. Эх, – вздохнул он, взъерошив свою густую шевелюру, – жаль не мою…

Вот еще! Я лучше сама нить жизни обрежу, чем в постель к убийце заберусь! По его воле родителей моих вчера казнили. Окропили небо кровью алой, которая на закате красным заревом по горизонту разлилась.

– Даже если на коленях молить меня о близости будет, не лягу рядом, – словно змея прошипела в ответ, глядя сквозь широкую фигуру мучителя.

Ни-ко-гда.

Уже через час я сидела в экипаже, который то и дело подбрасывало на ухабистой дороге. Мне выдали скромное платье в пол из льняной ткани. Все лучше вымоченной насквозь ночной рубашки. Другой одежды у меня больше не было. Впрочем, у меня вообще за душой больше ничего не было. И душа отныне мне не принадлежала. Ей распоряжался, как и телом, князь Томаш. Вот только он еще не знал, что княжна Домбровская не станет ублажать его и молить о пощаде.

Влажные белокурые волосы разметались по плечам моим, некоторые пряди к лицу прилипли. Но убрать их я не могла. Запястья мои были туго стянуты веревкой. Та же самая участь постигла и ноги. Путы до боли врезались в кожу, но я и виду не подавала. Терпела, не желая доставлять ни малейшей радости врагам.

Во время сборов, воспользовавшись моей беспомощностью, один из людей князя решил собственноручно усадить плененную княжну в экипаж, не поленившись при этом своей грубой пятерней до бедер дотронуться.

– Гад ползучий! – процедила я сквозь зубы, пытаясь вывернуться из лап негодяя. В тот раз плевок получился лучше. Практика в стане врага делала свое дело.

– Оставь, – приказал мужчина. – Князю не понравится, как ты с девчонкой обращаешься.

Я узнала его по голосу. Это он час назад о скором отъезде известил. На вид ему было около тридцати лет.