Проклятая жена, или Жребий судьбы

В его голосе я услышала тоску. Он печалился об утерянном прошлом, о прошедших днях, в которые не мог вернуться.

– Разве у котов бывает потеря памяти? Мне казалось это человеческий недуг, – тихо сказала я.

– Не совсем так. Я ничего не терял. То, что принадлежало мне, у меня забрали.

– Забрали? – изумилась я. – Но кто?

Кот взмахнул хвостом.

– Не знаю, – отозвался он. – Но обязательно выясню.

Здесь, на балконе, стоя под открытым небом и вдыхая прохладный ночной воздух, я решила, что непременно помогу Рыжику разобраться в себе и вернуть утерянные воспоминания.

– Выходит, – я облокотилась о перила, – мы с тобой товарищи по несчастью. Попав в этот замок, я тоже кое-чего лишилась…

– И чего же? – заинтересованный взгляд кота скользнул по моему лицу.

– Свободы, – тихо ответила я. – Но я верну ее, во что бы то ни стало, – добавила я.

Глядя на утопающую в ночной мгле растительность у подножия стен замка, я краем глаза уловила какое-то движение. Высокий темный силуэт спешно пробирался через густые кустарники.

Это был не Этан. Дворецкий был ниже, да и плечи у него были не столь широкие. Да что там говорить, даже господин был гораздо ниже незнакомца! На мгновенье мне показалось, что в окрестностях замка прогуливается великан!

Я пригнулась, чтобы неизвестный не увидел меня, если вздумает поднять глаза. Увитые плющом перила служили мне отличным укрытием, но при этом давали хороший обзор.

– Кто это? – прошептала я, обращаясь к Рыжику.

Тишина…

– Рыжик, – позвала я. – Роберт Пул.

Увы, мне никто не ответил. Я беглым взглядом осмотрела балкон и убедилась в том, что кроме меня здесь никого нет. Значит, сбежал, рыжий мерзавец!

Тем временем фигура остановилась у большого дуба, с раскидистой кроной, затем согнулась.

Я подалась вперед, но все равно рассмотреть, что же делает незнакомец, не смогла.

Спустя пару минут фигура выпрямилась и резко обернулась. Луна выглянула из-за туч и осветила незнакомца. Я в ужасе отпрянула к стеклянной двери, надеясь укрыться за ней от страшного, изуродованного кровоточившими шрамами, нескладного лица. Пустые, стеклянные глаза, словно два потухших фонаря, с жадностью впились в меня.

Это было последнее, что я видела, перед тем, как провалится в небытие…

Когда я открыла глаза, в комнате было уже светло.