Проклятая жена, или Жребий судьбы

Аромат у него был чуть сладковатый, немного с горчинкой. Пробовать эту заморскую специю я не рискнула. Да и зачем? Не для себя же стараюсь!

Следом в кастрюлю отправилась большая луковица. Бобов я не нашла, поэтому закинула в варево горсть зеленого горошка.

– Неплохо, – я поморщилась, вдыхая «аромат».

Мой взгляд упал на небольшую корзинку, что стояла на столе, прикрытая выцветшей салфеткой. Я приподняла ткань и взглянула на содержимое. На дне корзины лежало несколько черствых кусочков заплесневелого хлеба. Точно такие же матушка в Священную ночь раскладывала на крыльце у дома, чтобы отпугнуть духов-сладкоежек.

Я вновь прикрыла корзину салфеткой и убрала в сторону, но выбрасывать хлеб не стала. Еще пригодится. Если мне велят готовить завтрак, то непременно подам этот хлеб лорду.

На этот раз отыскать столовую удалось практически сразу.

В столовой царила та же атмосфера, что и во всем замке. Пустота, грязь и уныние, казалось, пропитали все насквозь, и выкорчевать их из этого места будет ой как не просто.

На глаза мне попалось полотенце, свисающие со спинки одного из стульев. Воспользовавшись им, я смахнула с длинного прямоугольного стола толстый слой пыли. Наверное, раньше за ним собиралась большая семья Безумца, иначе для чего еще нужна такая махина, занимающая добрую треть свободного пространства?

Интересно, куда они все подевались?

Между ног пробежал мохнатый паук, и я инстинктивно отскочила в сторону.

– Сколько же вас тут? – выругалась я, расправляя смятую юбку.

Не в силах больше стоять на ногах, я опустилась на стул. Ноги саднили и подгибались от усталости, руки едва слушались. Безумно хотелось принять ванну и смыть с себя пот и грязь после долгой дороги.

– Пожалуй, это худший день в моей жизни, – откровенно призналась я сама себе, подперев подбородок рукой.

– Так-то оно так, – протянул кто-то из дальнего угла столовой, где клубился мрак. – Тяжело только первое время, а после свыкаешься, – вздохнул неизвестный. – А ты, правда, барская дочка? – в голосе сквозили нотки недоверия.

– Что, простите? – переспросила я.

Ответить мне не успели. Высокая двустворчатая дверь с грохотом распахнулась. В столовой тут же стало холодно.