Вовсе не белая Белла. Когда добро не такое уж и доброе…

На большом кресле восседал Хамин, задумчиво хмурясь в одиночестве. Он был облачен в черный, закрытый костюм, а сверху был накинут тонкий, словно призрачный плащ, чей капюшон, накрытый ему на голову, покрывал ее всю, вплоть на пол лица. Когда тот услышал шорох за дверью, убрал свою ладонь от подбородка и чуть приподнял голову, отчего вошедшим людям были видны только полные, словно карандашом очерченные, коричневые губы, напряженно поджатые и выделяющиеся скулы, прямой, правильной формы аристократический нос и темно – красные глаза, которые будто подвели серым карандашом.

Юлии он показался внушающий страх и непоколебимую властность существом. Капюшон не давал ей разглядеть его цвет волос и наличие или отсутствие ушей. Грязная, растрепанная девушка не отрывала взгляда от повелителя, как его назвал Расон. Она его охарактеризовала как необычного, молодого мужчину с самым задумчивым и грустным взглядом. Сейчас тот оценивающе и внимательно был направлен на нее.

– Повелитель, я нашел эту девушку возле замка, – поклонился Расон и принялся деловито докладывать.

 – Мне, кажется она похоже на землянку и…

– Тебе не показалось! – приподнялся со своего места Хамин и задрал еще выше голову, открывая себе выгодный обзор. Юле показалось, что в глазах появился раздражения с примесью какой – то еле уловимой надменности и усталости.

– Ты можешь, просто снять капюшон, зачем так неудобно задирать голову, чтоб увидеть меня? – равнодушно проговорила Юля и прикусила язык, наблюдая, как его цвет глаз становился огненным от ярости.

А Расон обреченно вздохнул.

– Не тебе предлагать мне такое, – язвительно выговорил этот так называемый повелитель. – Ты первый человек, который не удосужился приклонить спину в поклоне хотя бы наполовину. Ты, мертвая землячка, ходячий труп, смеешь говорить со мной на ты!? – не на шутку разгневался повелитель.

Юля услышала снова этот обреченный вздох Расона и начала немного волноваться. Страх никогда не был ведом Юлии Хот. Страх и сожаления, эти две эмоции просто атрофируются в модельной карьере.

Именно за свои успехи в переделыванием себя, она поднялась на вершину карьеры очень быстро. Ей как – то напомнили, что Юлия заигралась, и по привычки так высоко задирав подборок, не видит, кто внизу и топчет всех. Но девушка тогда лишь улыбнулась и ответила: «– Тогда пусть расступаются, когда иду я…»

Сейчас задумалась, над перспективой «преклонить спину», он же повелитель, но тут же одернула себя. « Но не для меня же. Это не мой мир».