Мириана

– Сколько вас здесь? – поинтересовалась девушка.

– Нас десять человек. Но ты будешь общаться лишь с той, что станет твоей наставницей, если пожелаешь остаться с нами.

Мириана не знала, что ответить, но в ее сердце вдруг вспыхнула надежда. Что если – это ее удел, призвание, быть целительницей? Конечно, она не может остаться в монастыре навсегда, но возможно, хотя бы научится исцелять!

После того, как чай был выпит, Мириане разрешили прогуляться по саду, что она с радостью и сделала. Сад поразил воображение девушки: как отличались эти высокие, тянущиеся к самому небу, опутанные лианами деревья, от тех крошечных карликовых сосенок, что росли в королевском саду! А какие пышные здесь цветы, и чего стоил только чудесный пруд с лотосами, и бегущие с гор белоснежные потоки водопадов! Удивительные, чудесные мангры, чьи корни, казалось, стремятся заполнить собой весь окружающий мир, и петляющие дорожки, тенистые беседки, где можно сидеть бесконечно, глядя на журчащие ручьи.

Мириана смотрела на все это с восторгом ребенка, впервые увидевшего красоту окружающего мира, но ведь по сути, она и была ребенком, который первый раз покинул стены своего дома и отправился по незнакомой тропинке без сопровождения взрослых.

Впрочем, взрослые быстро нашлись. Ее звали Диша. Она была высокой и толстой, обладала громоподобным голосом и не терпела непослушания.

Прежде всего Диша поведала ей о том, как появились целители в Туанге, разъяснила законы, по которым они жили долгие века. Законы эти были несложными. Держаться в стороне от любых конфликтов, верить только тому, что пришло непосредственно от Великой птицы, и лечить больных, независимо от того, кем те являлись. Появись перед монахиней ее злейший враг, нуждающийся в исцелении, она, не задумываясь, помогла бы ему.

Эти законы нравились Мириане, они казались ей проще и понятнее, чем те, по которым жила она сама. Впрочем, целителями могли быть не все. Это дар и с ним нужно родиться.

Первый раз Мириана увидела процесс исцеления, и он совершенно заворожил девушку. Это было чудо, подобное волшебству! Как в тех старых славянских сказках, что рассказывала ей мать по ночам.