Лев и корабль. Цикл «Келпи»

Хейди испуганно схватила женщину за руку, девушка отказывалась верить в происходящее, это казалось кошмарным сном!

– Нет, не делайте этого! – вскрикнула она, – Я не могу позволить! Вы же сгорите! Вы погибнете!

– Я хочу умереть, – ответила она, прислонившись к столбу, – Жрец, читай свои молитвы! А ты, девушка, прошу, не будь жестока к моему сыну! Ты никогда не сможешь его любить так, как я, и все-таки, попытайся… Да, и скажи своему отцу… скажи, что встреча с ним разрушила мою жизнь, если бы не он, я бы не была сейчас здесь, но я не жалею об этой встрече! Слышишь! Скажи ему, что я не жалею…

И глядя в ее глаза, Хейди вдруг поняла, что перед ней – мать Марвина, конечно, она была молода, ненамного старше самой Хейдимар, но ведь Гилда бессмертна и не подвержена влиянию времени! Она не должна позволить матери Марвина умереть, нужно остановить ее!

Хейди бросилась к костру, но вцепившиеся в нее руки мауронов, оттащили девушку, она продолжала вырываться и кричать, а потом жрец затянул заунывные песнопения, и Хейди с ужасом закрыла глаза, чтобы не видеть, как будет гореть та, что спасла ее, но вдруг произошло нечто странное: все вокруг заволокло столь густым туманом, что ничего не было видно, хотя от костра доносились крики несчастной жертвы.

– Что это? – изумленно перешептывались мауроны, никто, даже жрец, самый старый из них, никогда не видел подобного. Они с благоговейным ужасом смотрели на пелену, окутавшую костер, которая становилась все гуще и гуще, как если бы это был не туман, но живая материя.

И Гилда, увидев туман, несмотря на страдания, причиняемые огнем, вдруг вспомнила слова, что однажды, в момент посвящения, сказала ей Килломара: «Только огонь может убить тебя. Очистительный огонь вернет тебе душу». В ту минуту появился такой же туман: это душа Гилды покинула тело. Теперь она возвращалась, и женщине больше не было дела до обжигающего пламени костра.

Глава третья.

Банкир Доэйн, высокий, сухопарый и седой, с орлиным профилем и суровым взглядом голубых глаз, мрачно смотрел на своего сына и сопровождающую его знахарку. Сын, вне всяких сомнений, разочаровал его. Банкир мечтал передать ему свое дело, в то время как тот вечно гулял с красавицами на пирах, да играл на своей лютне. Отец прощал, объясняя это молодостью Хольдора, но когда сын уехал учиться к эльфам, счел, что подобное уже слишком.