Келпи. Кольцо добра

На следующий день Даголлан нашел Кейру, которая, как всегда бледная и печальная, стояла на краю утеса, глядя на острые камни внизу, казалось, они завораживали ее.

Услышав шаги, она обернулась, и на ее губах мелькнула легкая улыбка.

– Доброе утро, сэр Даголлан, – сказала она, – Что заставило вас покинуть крепость в столь ранний час?

– На самом деле, я искал тебя, – ответил он, приблизившись.

Лицо Кейры стало серьезным, а в глазах мелькнул страх.

– Меня? И зачем же? – испуганно спросила она, прижимая руки к груди.

Несколько мгновений Даголлан молчал. Он колебался и раздумывал, Кейра продолжала ждать.

– Ты потеряла обоих родителей, – сказал он, наконец, с трудом подбирая слова, – Я подумал, что тебе трудно одной. И может быть, поэтому… Ты могла бы оказать мне честь и согласилась бы стать моей женой? Я понимаю, что мой род не столь хорош, как твой, но сейчас война и условности не имеют решающего значения. Тебе нужна защита и поддержка.

– Что?! – Кейра хотела продолжить, но у нее перехватило дыхание, она почувствовала слабость в коленях и медленно опустилась на валун у края утеса.

– Тебе не хорошо? – Даголлан бросился к ней, сжал ее руку, но Кейра тихо рассмеялась, а потом подняла на него счастливые глаза.

– Я согласна, – воскликнула она радостно, – Конечно же, я согласна! Как могло быть иначе! Я ведь люблю тебя, с первого дня люблю…

Признавшись в своих чувствах, она вспыхнула от смущения и закрыла лицо руками, Даголлан отвел ее руки от лица и коснулся губами ее ладони.

Глава третья. Во мраке ночи

Ларри медленно брел в полной темноте, он не знал, куда несли его ноги, просто продолжал идти. Он чувствовал боль во всем теле, ныли и мышцы, и сломанные о камни кости, и невыносимо болела голова. Но сильнее всего было чувство невероятной тоски, заполнившей все его существо.

Он шел весь день и уже к вечеру достиг восточной стороны горы, издалека увидев лагерь, разбитый армией Килломары.

Ларри держал путь прямо туда, и встречающиеся ему озерные люди испуганно бросались в стороны, потому что они хоть и были бессмертны, опасались его ярости и стремились избежать неприятного столкновения.