Келпи. Граничные земли

Роберт закашлялся, и его лицо побагровело, наконец, с трудом переводя дыхание, он спросил:

– И кто же она?

– Этого я не могу сказать, – ответил Терри. – Я боюсь, что ты обернешь свой гнев против нее.

Снова повисло молчание, Терри и Эдвард напряженно ждали, а старый граф обдумывал свой ответ.

– Но, как же тогда я могу признать ее своей дочерью? – спросил Роберт, решивший проявить хитрость.

– Дай мне слово, что не причинишь ей вреда! – попросил Терри.

– Даю слово, – твердо пообещал Роберт МакНейл.

– Ее зовут Идилис Доэрти, – сказал Терри. – Она из бедной семьи и живет на окраине деревни. Но она добрая, честная и красивая девушка. Я уверен, из нее бы получилась отличная графиня…

Терри не договорил, потому что отец жестом заставил его замолчать.

– Как ты посмел… Как ты, мой любимый сын, моя надежда, посмел сделать из отца посмешище? Что я должен сказать сэру Оуэну? Как мог ты сочетаться браком без моего разрешения? Я думал, ты просто юнец, а ты еще и дурак!

Терри опустил голову, он чувствовал свою вину, но не мог не понимать, что он прав.

Ведь это была его жизнь, и лишь он вправе распоряжаться своей свободой и своими чувствами.

– Прости отец, – сказал он. – Я не мог иначе.

Несколько секунд Роберт молчал, Терри ждал его решения. На лице графа эмоции сменяли друг друга, в его душе боролись любовь к сыну и гнев, вызванный его непослушанием, но все это затмевал стыд – его честь была запятнана, он опозорен перед сэром Оуэном! Как он будет смотреть тому в глаза?

– Эдвард, – сказал он, наконец, – Позови лучников.

Пусть они проводят моего сына в темницу, в комнату на старой дозорной башне. Ему будет полезно посидеть там в тишине и поразмыслить над своими поступками.

– Пусть будет так, отец, – тихо ответил Терри.

Эдвард вышел. Терри и Роберт остались одни, но для старого графа сын словно перестал существовать, он не проронил больше ни слова и лишь прохаживался по комнате, углубившись в свои мысли. В коридоре раздались шаги, вошли лучники, Терри поклонился отцу и последовал за солдатами, но Роберт даже не взглянул на него.

И лишь когда закрылась дверь и звуки шагов стихли, он обратился к вернувшемуся Эдварду, стоявшему у стены комнаты, с напряженным, почти каменным лицом.

– Что ты об этом думаешь? – спросил Роберт у брата. – Как такое могло произойти? Если ты еще способен думать, конечно!

– Я способен думать, брат, – ответил Эдвард, – И мне есть, что сказать.