Мой любимый маньяк

Как я ни рыпалась, все равно осталась в этом дерьме, а может даже забралась в него еще большее. Просто топь какая-то. И мужчина, который собирался помочь, за которого я переживала, с которым предавалась самой лучшей в своей жизни страсти, в итоге не поверил мне и сдал полиции. Не хотелось уже ни выть, ни кричать, ни плакать. Все перегорело. Просто пустота и отрешенность. А Алекс что-то говорит про сожаления. Что мне теперь твои сожаления?

Меня тошнит, а он зачем-то помогает, носит меня, волосы мои держит, пока я с унитазом общаюсь.

– Навалять бы Димычу – услышала я тихий голос Алекса. Просто его мысли вслух. Дима, это наверно тот полицейский. Странно, почему он меня не сдал ему, еще и навалять хочет? Неужели пожалел? Нет, одернула я себя. Глупая и добренькая, всегда была и, похоже, горбатого могила исправит. Вечно во всех хорошее ищешь. Просто с сотрясением, а что оно у меня есть, я уже не сомневалась, тащить меня в «обезьянник» или куда там сажают подозреваемых, попросту не получится.

Стукнул кулаком по стене, я аж подпрыгнула от неожиданности. А вот это сейчас в моем состоянии совсем не кстати. Снова затошнило. Оттолкнула его, хоть и чувствовала, что без него не смогу стоять. Но лучше упасть, чем терпеть его презрение.

2.

Если я не стою, ничего не стою – так тому и быть.

Нечего терять мне, на кого пенять мне, нечего забыть.

Может я не прав, не прав, не прав – не туда зашёл.

Я люблю тебя, жизнь; Я люблю тебя, и это хорошо.

Это хорошо! Это хорошо!

(«Это хорошо» Пицца)

– Ты идиот? – кричу я на друга, а сам проверяю пульс у Рыжей – Ты что сделал?

– Да блин, она скользкая, как змея. Не понимаю, как вырвалась из моего захвата. Мне ведь тоже надо живой взять опасную преступницу.

– Опасную преступницу – передразнил я его – Да ты посмотри на нее. В ней опасности, как в шпице – Задвинул глубоко внутрь себя мысли о том, что и сам несколько минут назад обращался с ней не лучше. Аккуратно ощупал девушку и поднял на руки. Принеся домой уложил на диван в позу, положенную при сотрясении – Молись, чтобы она себе ничего не сломала. А то я тебе что-нибудь сломаю.

– А не хочешь ли ты мне объяснить? – подозрительно спокойно спросил Дима.