Зигзаг истории

 – Она прекрасно знала, что если сейчас брат и сестра сцепятся, то это надолго, вода остынет и их гость замерзнет в своей ванне, а этого никак нельзя допустить по этикету гостеприимства.

Кит радостно кивнул, понимая, что Сара его снова спасла, и выскочил из комнаты, пока Пруденс не начала буянить.

– Кит! – закричала Пруденс. – Немедленно вернись! Я никуда…

– Госпожа, вы знаете законы, – перебила её Сара. – Гостящего графа, если он это пожелает, имеет право мыть только хозяйка. Ничего не бойтесь и спокойно ступайте к нему.

Пруденс раздумывала. Она не боялась вида голого мужчины. Иногда ночью она натыкалась на рыцарей замка, которые занимались любовью со служанками. Это было в порядке вещей, и она привыкла к таким сценам с детства. Но мыть этого доходягу из костей ей совсем не хотелось, а всё потому, что ей очень не понравилось, как этот граф смотрел на неё при встрече.

– Мисс Пруденс, я буду стоять за дверью.

– Уф! – Пруденс вздохнула, понимая, что у неё нет выхода. Она поправила волосы с помощью Сары и с воинственным видом вышла из комнаты.

Когда она вошла в комнату, отведённую для графа, то застала его уже сидящим в ванне, наполненной водой. Если Пруденс и обратила внимание на его худобу, то сейчас, застав его без одежды, она была поражена его костлявостью.

– Очень приятно видеть вас, эльфийка, – ласково произнес Ирл и улыбнулся, обнажив желтые зубы.

Выдавив из себя улыбку, она сделала книксен и, взяв намыленный кусок ткани, стала тереть спину графа. Тот прикрыл веки и зачем-то застонал, Пруденс закатила глаза к потолку. Кабан несчастный, подумала Пруденс, хотя нет, не кабан, граф слишком тощ, он тощий волк с желтыми зубами, решила она. От этого настроение у неё немного улучшилось.

Когда она закончила со спиной, Граф поднял для мытья одну ногу, потом другую, при этом как будто случайно окатив Пруденс водой.

– Ах ты, шалунья и проказница! Прелестница, сразившая меня наповал! – он погрозил пальцем и засмеялся, снова показывая свои жёлтые зубы. Пруденс выдавила из себя ещё одну улыбку, но при этом продолжала молчать, повторяя про себя: «он гость, он гость, он гость».

Граф же не сводил своих серых и хищных глаз с девушки.