Рид. Новые горизонты

От раздумий меня тогда отвлек он. Егор Березкин уверенно вышагивал по дорожке. Помню, как полы его темно-серого плаща раскачивались в такт движениям. Черные ботинки были начищены до блеска. Солнечные очки придавали брутальности и таинственности. Сердце тревожно замерло, чтобы потом понестись вскачь. Егор шел ко мне.

Картинка возлюбленного, идущего ко мне, до сих пор стоит перед глазами. И снова, как тогда, душа наполняется восторгом от лица любимого мага. Помню, как быстро и громко застучало наивное сердечко, как кровь бежала по венам, разнося радость от предстоящей, хоть и незапланированной встречи, как от волнения вспотели ладони.

А потом… помнится, я вытерла ладони о пальто и уже собиралась встать, чтобы поцеловать Егора, но почему-то осталась сидеть на месте. Сердце на мгновение замолчало, а потом тревожно забилось вновь. Меня прошиб холодный пот, перехватило дыхание, и отчего-то стало холодно в груди.

Вместо улыбки на любимом лице я видела тонкую линию крепко сжатых губ.

Без лишних слов и уловок Егор сообщил, что нам надо порвать отношения и жить каждому своей жизнью. Перед ним в магическом мире открывались хорошие перспективы, требующие самоотдачи и трудового героизма. Это неудивительно. Семья Березкиных славилась тем, что хотя бы один из поколения становился безопасником. Отец моего любимого считается одним из лучших агентов магической службы безопасности.

Ведь кто я? Для всего магического мира я – дочь Ужасной Анны, которая открыто напала на Коллегию Девяти магов Европы, чтобы захватить ее. Погибло много магов, еще больше были лишены магических браслетов и были вынуждены доживать жизнь в состоянии, близком к состоянию овоща. И пусть я не участвовала в злодеяниях мамы, пусть я не поддержала ее Приспешников, которые хотели, чтобы я продолжила ее дело, пусть у меня нет больше магии и я живу в мире людей под другой фамилией, для всех магов я по-прежнему Риджина Рогова.

Егор все говорил и говорил о том, что перемещения в мир людей отнимают у него много сил и времени. О моем решении не возвращаться обратно он знал, потому и не предлагал вернуться. Ведь, как он выразился, требовать такие жертвы он не имеет права.