Рид. Другая команда

Хотя оставшиеся члены семьи Роговых нет-нет, но мелькали на светских раутах и в коридорах Коллегии.

– Рогова и Олбу. Это не просто так. – Бельский осмотрелся. – Ни те ни другие ничего просто так не делают. Тут что-то нечисто.

Наскоро закончив с наброском, Галя все же решилась посмотреть на ту, с кого спутник не сводил восторженных глаз. Удивление во взгляде Петра уже сменилось неподдельным интересом. И это девушке совершенно не нравилось.

Красавец блондин Олбу улыбался во все тридцать два зуба.

«Она его отошьет. Не по зубам орешек», – мелькнула мысль у художницы.

На вид Риджине можно было дать не более двадцати пяти лет. Черные, почти смоляные волосы, аккуратное каре с пробором на левую сторону придавало строгость и серьезность девушке. Темные брови, яркие губы, правильные аристократические черты лица завораживали. Пальцы Галины зачесались, она с трудом утихомирила магию, готовую сорваться с браслета.

– Ей невесело. Она улыбается губами, но не глазами, – тихо заметил Пётр, приподняв взгляд над картой ресторанчика.

Подтвердить или опровергнуть слова юноши художница не могла, для этого ей пришлось бы крутить головой или, того хуже, – пересаживаться с места на место, чтобы улучшить обзор. Это могло привлечь к ним совершенно ненужное внимание. Они и так выбивались из образа романтической парочки.

– Как думаешь, где Лара и Даня?

– Переживаешь за сестру? Не волнуйся, у Ветрова не настолько ветрено в голове.

– Я не за нее, а за него волнуюсь, – съязвила Галя.

Пётр не успел ничего ответить, так как раздалась модная мелодия из его телефона. Такой мелодией звонка, как и самим гаджетом, он был обязан Ветровым-старшим, которые не хотели, чтобы ребята потерялись в мире людей.

– Вы где? – откинувшись на спинку стула, поинтересовался студент у друга.

Риджина и Свен продолжали спокойно общаться и явно не собирались никуда уходить. Еще час назад Бельский поймал себя на мысли, что день проведен вхолостую и он ни на шаг не приблизился к разгадке о родителях. Но теперь получил небольшую компенсацию: стал свидетелем чьей-то тайны. И дело было не только в личных симпатиях к Олбу или Роговой.