Сотворение света

Фароанцы плотным кольцом сгрудились вокруг лорда Сол-ин-Ара, и генерал что-то говорил им на своем змеином языке. А вескийцы стояли в угрюмом молчании, их принц глядел в ночную тьму. А принцесса шарила взглядом по залу.

Королева заметила Алукарда, нахмурилась, вырвалась из тесной кучки окруживших ее вестра.

– Мой сын пришел в себя? – вполголоса спросила она.

– Нет еще, ваше величество, – ответил он. – Но с ним сейчас Келл.

Наступило долгое молчание, потом королева кивнула. Ее мысли были уже далеко.

– Это правда? – спросил он.

 – Что Рай… – Он не хотел облекать в форму эти слова; произнесешь – и они обретут жизнь и вес. Он по кусочкам собирал мозаику, распавшуюся с гибелью Рая, видел точно такое же клеймо на груди Келла.

«Тебя кто-то ранил», – сказал он в тот вечер, заметив печать над сердцем Рая. Но нет – с ним поступили гораздо хуже.

– Теперь он поправится, – сказала королева. – Это главное.

Ему хотелось что-нибудь добавить, сказать, что он тоже волнуется за принца (интересно, знает ли она – а если знает, то как много – о лете, которое он провел с Раем, о том, как сильно принц ему дорог).

Но Эмира уже отвернулась, чтобы уйти, и он остался с горечью несказанных слов на языке.

– Так, кто следующий? – послышался знакомый голос. Алукард обернулся и увидел свою воровку в окружении дворцовой стражи. Он встрепенулся, но потом понял, что ей ничто не угрожает.

Стражники стояли перед ней на коленях, и Лайла Бард – подумать только! – дотрагивалась каждому до лба, как будто даруя благословение.

Со склоненной головой она выглядела как святая.

Если только святые одеваются в черное и носят ножи.

Если только святые благословляют верующих кровью.

Стражники, получив красные полоски на лбу, удалились, и Алукард подошел к ней.

Вблизи стало заметно, насколько Бард бледна. Под глазами, как синяки, лежали тени. Она обмотала порезы на руке полотняным бинтом.

– Оставь хоть немного крови в жилах, пожалуйста, – сказал он и помог ей затянуть бинт.

Она подняла глаза, и он заметил неестественный блеск.

Стеклянная поверхность правого глаза, когда-то ровная и каряя, почти как живая, покрылась паутиной трещин.

– Твой глаз… – еле вымолвил он.

– Знаю.

– Похоже…

– Что, страшно?

– Что тебе очень больно. – Его пальцы потянулись к капельке засохшей крови, застывшей, как слезинка, во внешнем уголке разбитого глаза. Крохотная царапинка от удара ножа. – Ночь выдалась долгая?

Она сдавленно улыбнулась:

– А будет еще дольше.