Незримая жизнь Адди Ларю

Аделин касается языком губ, ожидая почувствовать вкус крови, но отметина, оставленная зубами незнакомца, исчезла, пропала, как и остальные следы его присутствия.

Как узнать, подействовали ли чары? Аделин просила времени – целую жизнь. Ждать ли ей теперь год, три или пять, чтобы увидеть, появятся ли признаки старения? Может, взять нож и рассечь кожу – посмотреть, заживет ли та и как это произойдет? Но нет, неуязвимости Аделин не просила, и, если начистоту, она просто боится этого. Боится обнаружить, что ее кожа все так же уязвима, понять, что обещания тени просто ей приснились или, хуже того, оказались ложью.

Аделин твердо уверена в одном: настоящая ее сделка или нет, она не откликнется на звон церковных колоколов и замуж за Роже не выйдет. Бросит вызов семье. Если понадобится – покинет Вийон. Она знает, что сделает все возможное, поскольку там, во тьме, была к этому готова. И, так или иначе, отныне ее жизнь будет принадлежать лишь ей самой.

Эта мысль приводит ее в трепет. Страшась и волнуясь, Аделин выходит из леса.

Лишь пройдя половину поля, она понимает, что в деревне стоит гнетущая тишина. И темнота.

Не горят праздничные фонари, не звонят колокола, никто не выкрикивает ее имя.

Аделин направляется домой, охваченная исступленным ужасом, и с каждым шагом тот все усиливается. К тому времени, как она добирается туда, голова у нее кружится от тревоги. Входная дверь отворена настежь, на дорожку льется свет, и Аделин слышит, как мать мурлычет на кухне, а отец рубит дрова за углом дома.

– Maman! – окликает Аделин, переступая порог.

Тарелка падает и разбивается об пол, и мать вскрикивает с перекошенным лицом – не от боли, а от неожиданности.

– Чего тебе? – требовательно спрашивает она, и в ее голосе сквозит гнев, которого ждала Адди. А еще смятение.

– Прости, – начинает та. – Знаю, ты, должно быть, злишься, но я никак не могла…

– Да кто ты такая?! – шипит мать, и Аделин понимает, что ее сердитое лицо выражает отнюдь не гнев оскорбленной матери, а испуг.

– Maman…

Мать вздрагивает от одного лишь слова.

– Убирайся из моего дома!

Но Аделин подбегает к ней и хватает за плечи.

– Что за глупости, это же я, А…

Она хочет сказать – Аделин. Старается изо всех сил. Три слога произнести не так уж сложно, однако они вдруг становятся неодолимым препятствием. Уже после первого она начинает задыхаться и не может справиться со вторым.