Фартовый

Представив все прелести службы в родной милиции, и дальнейшие перспективы всех спец частей, Фартовый ответил:

– Нет, спасибо, я весной в институт хочу поступать, в наш, строительный.

– А ну, тогда понятно, – ответил Пашка, а затем, вновь перейдя на шепот, добавил: – Слушай, я где-то через пол часика своих всех отправлю, можем посидеть за пузырьком. Так сказать юность вспомнить.

– Нет Пашка, не могу. Дома еще не был. Мать не видел. Если ты не возражаешь, я пойду, – отказался Артем.

– Ну, как знаешь.

Иди, конечно. А этим металюгам я устрою по пятнадцать суток общественных работ, – улыбаясь, произнес Верещагин и, протянув Артему руку, продолжил: – Ты заходи, если насчет милиции надумаешь. Не спеши, осмотрись, подумай.

– Хорошо, – скал Артем, встал со стула и, пожав Пашкину руку, направился к выходу из отделения.

Наконец Фартовый добрался до дома без приключений. Его ручные часы показывали без четверти двенадцать. Немного постояв перед дверью в квартиру матери, он тихонько нажал на звонок.

С полминуты нечего не происходило. Затем послышались громкие шаги, и дверь распахнул старший брат Артема – Николай. Одетый лишь в семейные трусы и майку, отрастивший усы, и приличное пузо, с момента, когда его последний раз видел Фартовый, он нелепо и сонно таращился на молодого и подтянутого военного. Наконец Николай рассмотрел и узнал Артема. В его глазах загорелась радостная искра.

– Братан вернулся, – воскликнул он, улыбаясь, втаскивая Фартового в прихожую и обнимая его.

На голос из спальни выскочила взлохмаченная заспанная мать.

Артем заметил, что за прошедшие годы она как-то сильно осунулась и выглядела постаревшей.

– Сынок, – вскрикнула она и кинулась к Артему.

Сильно и нежно прижимая ее к себе, Фартовый чувствовал своим лицом, нежную и влажную от слез щеку матери.

Когда буря рожденная встречей улеглась, сытый и разомлевший Артем сидел на кухне с мамой и пил чай с печеньем. Николай ушел спать, так как ему с утра надо было ехать на смену. Он работал в охране местной зоны.

Перед мамой тоже стояла чашка с чаем, но она не сделала из нее, ни одного глотка. Женщина, упершись рукой в щеку ни на секунду не отводя любящего взгляда, смотрела, как ест и пьет ее сын.

Наконец покончив со второй кружкой чая, Артем поднялся из-за стола и, потрепав маму за плечо, сказал:

– Поздно уже, мам, пойдем спать.

– Иди сынок, иди, я тебе на диване рядом с Колькой постелила, а еще немного здесь посижу, – ответила она.