Фартовый

Как вдруг услышал резкий свист и вопрос, обращенный к нему:

– Слышь, служивый закурить не найдется?

Артем немного сбавил темп и посмотрел на беседку. В ней находились трое мужчин босяцкого вида. Один с гитарой лет двадцати пяти, слегка полноватый и от того казавшийся добродушным, с синим «петушком» на голове и в болоньевой голубой куртке. Второй совсем молодой, явно не достигший еще призывного возраста, по-видимому, в отцовской кожаной куртке и вскинутой к верху кепке. Именно он обращался к Артему, борзо вперив в него свои покрытые показной бравадой глаза.

Но заинтересовал Артема третий, скрытый в затененной части беседки, одетый в телогрейку, с опущенной на глаза кепкой.

– Я не курю, – четким, приказным тоном, как учили в учебке, а потом множество раз применялось на практике, произнес Артем. Он знал, что подобный тон отбивал у человека всякую охоту дальнейшего общения, если человек был в своем уме. Эти оказались не в своем.

Молодой резко соскочил со ступеньки, на которой стоял и оказался перед Артемом.

Полный положил гитару и тоже устремился в их сторону. Артем бросил на молодого взгляд, словно на пустое место, и просто обошел его.

– Ты че паря…,– начал, было, он, но со стороны беседки послышался резкий хриплый возглас:

– Ша, шавки! – и далее уже любезно и спокойно: – Товарищ сержант, не побрезгуйте нашей глубоко не благородной компанией, заходите так сказать на огонек.

Артем остановился, развернулся и направился к беседке. Теперь он, наконец, смог разглядеть третьего.

Двух секундного касания глаз хватило им, чтобы один увидел матерого старого урку, а второй холод смерти и постоянную готовность нести эту смерть в себе.

– Серый, – представился вор и протянул свою синюю от татуировок руку.

– Фартовый, – ответил Артем и крепко ее пожал.

– С Афгана? – спросил Серый.

– Нет, – ответил Артем и посмотрел Серому в глаза так, что тот больше не решился ничего спрашивать его об армейской службе.

Откуда-то из кустов появился четвертый член незатейливой компании.

Длинный и худой, одетый в спортивную куртку с олимпийским мишкой, времен олимпиады в Москве и с грязной черной синтетической сумкой в руках.

– Шнырь, тебя только за смертью посылать, – риторически заметил Серый, пока тот доставал и выкладывал на стол расположенный в беседке три бутылки «советской» и зеленые зимнего сорта яблоки – в роли закуски.

Серый достал откуда-то из под стола два граненых стакана сдул с них пыль.