Магазинчик всевозможной всячины

– Так это же плагиат, – возмутился парень. – У Фокстера такой сюжет был.

– Неужели? – брови продавца взметнулись вверх. – Ну, допустим, он мне ее продал.

– А у вас договор есть о продаже? – прищурился парень.

– Ты, что, юрист? – Тон мужчины стал каким-то странным. – Шел бы ты отсюда, у меня всё схвачено, всё равно не докопаешься.

Он грозно сверкнул глазами, но паренька это не впечатлило.

– Если идея Фокстера тут, значит, могут быть и еще чужие.., поэтому тут могут быть плагиат и воровство.

Продавец презрительно фыркнул.

– Послушай, ты несешь дикий бред. Ты пришел сюда покупать или демагогию разводить?

– Покупать, – твердо заявил парень, – а точнее выкупать. Улыбку одной девушки.

Продавец усмехнулся.

– Девушек приходило достаточное количество, и расплачивались многие улыбками…

– Мне нужна Улыбка той девушки, которая нарисовала портрет.

– Какой портрет?

– Который висит над прилавком.

Продавец быстрыми шагами пошел к прилавку и расхохотался. Юноша поспешил за ним.

– Нет портрета тут никакого. И не было.

Усмешка так и играла на губах довольного мужчины. Юноша растерялся.

– Да ты ведь и не видел его, не так ли?

После этого вопроса парень замялся.

– Клянусь, я видел его, когда только переступил порог лавки! – однако уверенно выпалил он. – Я же даже спрашивал у Вас о нем!

– Буйная фантазия, молодой человек, буйная, – продолжал смеяться владелец магазина, ничуть не скрывая своей радости.

В его темных глазах таился неподдельный интерес.

Парень попался. Продавец как паук искусно опутал его своей паутиной, с трудом скрывая торжествующую ухмылку. Давай же, сделай свой выбор.

Парень покачал головой.

– Я пришел за Улыбкой девушки, которая расплатилась ею за Удачу.

Мужчина прищурился.

– Ты уверен в своем выборе? – Кивок был ему ответом.

– Вот, – сказал он. – А теперь… дай свою руку.

Парень странно улыбнулся, протягивая ладонь. Продавец в ответ протянул свои руки, чтобы коснуться ладони клиента, но в этот момент на его запястьях защелкнулись наручники. Изумление всколыхнулось в темных глазах.

– Что… – он осекся.