Полихромы. Серебряная Тьма

Счастливица Машка ничего не подозревала. Она уплетала одну хрустящую вафлю за другой, отхлебывала какао из своей красной кружки, болтала ногой и косичками и пачкала пальцы в абрикосовом варенье.

– Садись завтракать, – сказала мама. – Я сварила кофе.

Настроение испортилось окончательно. Кофе считалось вредным, и Карине не разрешалось. Однако в определенных случаях…

– Я добавила много молока, – быстро добавила мама, пододвигая к Карине кружку, такую же, как у Машки, только желтую. – Так что можно.

– И что у нас случилось, мам?

Мама, к счастью, никогда не увиливала от прямого вопроса.

– Мне написала Дина Александровна. Насчет вчерашнего.

– Оперативненько.

– Ты ешь. А то в школу опоздаешь.

– Так меня не исключили? Вот блин. А я надеялась, со школой покончено.

Брови мамы чуть сдвинулись, что четко говорило: сержусь.

– Несмешно, Карина. Я была бы рада, если бы ты поделилась, что происходит. Сначала ты устраиваешь позорную драку с одноклассником. Потом сбегаешь из приемной директора.

– Ты все неправильно понимаешь. – Карина принялась загибать пальцы. – А. Драка была не позорная, а справедливая. Бэ. Ничего я не испугалась. Меня Жаров выбесил, и я ушла. Мам, он меня на свидание пригласил, представляешь?

– Ух ты! – Машка вытаращила глаза, не замечая, что варенье капает на пол. – Он симпатичный.

– Симпатичный? Этот ушастый придурок?

– Карина!

– Молчу, мам, но если б ты слышала, что он говорил малышам–

– Мы не малыши!

– В смысле Машкиным одноклассникам.

– Это вряд ли.

Мама пока еще не улыбалась, но по ее тону Карина безошибочно поняла, что на сегодня буря отменяется. По крайней мере, сдержанный профессиональный тон пропал.

– Хотя я понимаю твое негодование–

– Я все маме рассказала, – пробормотала Машка с набитым ртом. – А он тебе как хрясь, а ты ему прямо в нос – бум.

– Мария! Вафли остывают.

Маша впилась зубами в следующую вафлю.

– Я поговорила с Диной Александровной, обьяснила ей ситуацию. Она обещала уладить все с директором.

– О чем ты с ней поговорила? Какую ситуацию, мам?

– Маша, иди одевайся.

Мама дождалась, пока Маша выйдет из комнаты, и только тогда повернулась к Карине.

– Я все рассказала Дине Александровне про Илью. Она согласилась со мной, что для тебя сейчас не самое легкое время.