Ещё чуть-чуть, и вы бы нашли меня в живых

Тайлер высвободил руку, все его планы были разрушены.

Впрочем, он нашёл в себе силы спросить:

– Почему?

– Я в праве сама выбирать, с кем ходить на свидания, а с кем нет. – это было относительной правдой. Если посмотреть на ситуацию под другим углом, то можно увидеть следующее: Джулии не был нужен никто, кроме Тайлера. Она знала, что даже если встретит порядочного, доброго и милого парня, он всё равно не займёт то место в её сердце, которое занимает Андерсон. «Да уж, отец никогда не добьётся своего», – подумала девушка, пытаясь скрыть ухмылку на лице.

Однако Тайлер, несмотря на свою врождённую проницательность, телепатом не был и сейчас даже не предполагал, что их настоящие с Джулией чувства взаимны.

Он снова встретил эту ужасную, самую тягостную и неприятную для него проблему: отец Джулии, Френк Миллс. Почему же, почему же мужчина портил все планы бедного юноши? Почему при мысли о нём он сразу замыкался в себе, уверенный, что не признается Джулии в любви целую вечность? Вот и сейчас, едва Миллс упомянула отца, Тайлер снова убедился в том, что не суждено им быть вместе.

Идти против родительского согласия – последнее, что хотелось парню, хоть праведным его уж точно не назовёшь.

– Ты молодец, – похвалил он и удивился тому, как звучит его голос – слабо и тихо.

– Что же ты хотел рассказать? Я видела, у тебя была идея, – вновь взяв друга за руку, Миллс улыбнулась.

И, о Боже! Тайлер был готов поклясться, что это самая чудесная улыбка в мире!

Джулия смотрела на него слишком внимательно, чтобы поверить в то, что истории у него больше нет.

О чём бы Джулия хотела послушать? У него, вообще-то, был ещё один секрет, но этот секрет не являлся меньшим из двух зол в сравнении с признанием в любви.

Тайлер никогда не искал лёгких путей. Ему было легче рассказать о своей паранойе, о своей бессоннице, чем о своих чувствах к милой подруге.

– Ладно, слушай, – серьёзно начал он, в ответ посмотрев Джулии в глаза. – В последнее время со мной творится что-то странное: меняется цвет глаз – утром они миндалевые, а к ночи почти чёрные; хорошо вижу с больших расстояний, то есть, очень хорошо; я слышу, о чём говорит брат по телефону на другом конце дома, хотя все двери закрыты; я злюсь из-за совершеннейших пустяков, нет, не просто злюсь, мне хочется убить за одну мелочь, – было видно, что юноша не шутит – серьёзность его взгляда граничила с испугом.