AYENA. Эпизод 3. Голос империи

– Значит, этот вопрос я возьму на себя, – Лейла встала на табуретку и принялась снимать занавески, бормоча что-то про ужас-ужас. – И вообще, в конце коридора есть ниша, там можно построить небольшую гардеробную, а этот шкаф отсюда убрать, он только мешает. Держи!

– Чую, вместе с гардеробной сейчас построят и нас, – заметила Сафира, принимая снятую с карниза ткань.

– Значит, я не ошибаюсь в выборе кандидатов, – усмехнулась Арина и добавила чуть тише: – Командирша растет.

– Я все слышу! – засмеялась Лейла, спрыгивая с табуретки.

– Мне завтра в казарму. Тебе – в приемную комиссию.

– А мы аккуратненько и по чуть-чуть!

*****

Под столом уже стояли три пустые бутылки. Четвертая плавно спустилась, чтобы к ним присоединиться.

Сафиру мучила странная история со случайно найденной фотографией. Арина, конечно, назвала человека на снимке мудаком, но фото не смяла, не выбросила, а очень аккуратно убрала. Причем в карман парадной формы. Спрашивать было неэтично, но алкоголь предательски развязывал язык:

– А как долго длился ваш роман с этим… полковником?

– Полгода, – Арина поняла, что ляпнула лишнее.

– Нам рассказывали, что его представили к высшей награде за отвагу. Посмертно.

– Велика отвага в мясорубке? Де-юре он героически погиб. Велес вам по ящику и не такого расскажет.

– Какой Велес?

– Журнашлюха местная.

– Расскажешь, что там случилось на самом деле? – Лейла тоже решила не разводить политесов и допытаться.

Арина хотела отмолчаться, но поняла, что ей самой уже нужно выговориться.

– Меня после военки отправили на спецподготовку. Сначала он был моим преподавателем. Потом командором подразделения во время конфликта в Генде. И моим любовником.

Перед глазами Арины одна за одной возникали картины событий теперь уже давнего прошлого. Его улыбка. Его нежные руки. Концерт в полевом штабе – на отдаленную конфликтную точку привезли артистов, чтобы хоть немного подбодрить солдат, полгода жарившихся в пустыне.

А потом был первый удар в лицо. Его первая стычка со старлеем. И тот бой, когда она стояла рядом с ним… С заломленной за спину рукой, согнувшаяся от боли и бессилия. Он держал ее в болевом захвате и требовал смотреть. Смотреть, как гибнут ее люди, одним приказом брошенные на верную смерть.