Подранок

Костя пытался разыскать эту женщину только для того, чтобы посидеть с ней однажды за столиком в каком-нибудь кафе, чтобы её увидеть, извиниться за своих домочадцев и спросить, как сложилась её жизнь. Сколько раз он представлял себе их встречу…

Дефолт, путч, телепередачи о ГКЧП, которых ждали с нетерпением и содроганием взрослые, цыкая друг на друга: «Тише вы!», чтение Анатолия Рыбакова вслух, а затем книги Ельцина, – всё это происходило там же, на старой бабушкиной даче. Но ничто из этих событий так глубоко и больно не запало в его память и не оставило такой след в душе, как эта женщина по имени Люда…

Спустя годы Костя написал большое стихотворение:

Л.

Эту боль не изведает каждый,

Не выпадет оная дважды  —

Иллюзии горький крах,

Как не выдадут дважды прах.

Эти песни – о всём вчерашнем,

И в отчаянии, и в слезах…

Сумрачные поезда,

Каждодневные лица,

Вот и река Москва

Ни к чему уже не стремится.

Боже мой! Где же те сады,

Где не знал до поры беды?

Я прощаюсь с тобой, как с мёртвой,

Никогда! Это слышишь ты,

Выпив водки с закуской чёрствой.

Где ж теория о прямых?

«Пятый угол» мне выдал жребий.

Никогда не услышишь ты,

Как в тебя я безумно верил.

Как на скачках и как в лесу:

Все по кругу, по кругу, по кругу.

Как в погоне и как в бреду

Я зову тебя: Люда! Люда!

<…>

Оттого, что ты где-то есть,

оттого подживает рана.

Так убрать же с зеркал завес:

Хоронить тебя, видно, рано!

Может, в Южнокавказской стране,

Может быть, близко от Арктики.

Ты живёшь – это главное мне,

Просто в другой галактике…

И гадать только можно, где?

Упираясь в тупик как в карту,

На неясном тебе языке

Предаваясь счастливому фарту.

Ты идёшь иногда в магазин,

И скучаешь, наверное, так же,

Как этот твой грузин

И ещё, может, кто-то важный,

Кто был в жизни твоей вчерашней…

А послать всё на славные буквы

И запить неподкупным вином…

Я прощаюсь с живою как мёртвой,

Над разверзнутым гробом с венком.

Нет уж, лучше пусть будет живая.

Пусть её никогда не найду,

Пусть её никогда не узнаю,

Только пусть будет живая!..

Учительница рисования

Новую учительницу рисования звали Ольга Герасимовна. Она была лет сорока с небольшим, высокого роста, заметная фигурой, выделявшейся своими формами, круглолицая, черноглазая, с длинными смоляными волосами, которые либо забирала в пучок, либо собирала в хвост.