Ладомир. Дороги Судьбы. Книга 1

Тетушка зашипела змеей:

– Ты кому, мелочь такая, зубы показываешь?!

Меч тетушки превышал клинок Словена раза в полтора. Только Яга не стала облик изменять, и смотрелся кладенец в руках старушки так, что Словен едва всю злость свою не растерял. Но тут Яга погрустнела, меч с хлопком исчез, лавка из земли выросла, и опустилась на нее тяжело тетушка, голову понурила.

Слетели сразу со Словена и облик, и злость. Кинулся он к тетке, обнял ее, прошептал виновато:

– Прости. Сорвался я.

Тетка по голове его погладила, тихо ответила:

– Да не сержусь я на тебя.

Только не лезь в это дело, Словен. Не твоя то беда.

Словен снова разозлился, но уже не взяли над них верх чувства. Голова холодной осталась.

– Тетушка, со всей любовью, и со всем уважением, но не буду вас слушать. Ой!

В ухо вцепились стальные пальцы, скрутили так, что еще чуть-чуть повернут, и придется приживлять.

– Я те что, паршивец, сказала? Не лезь в это дело! Опасное оно для тебя! Когда ж ты, охламон такой, старших начнёшь слушаться?

– Ой, отпустите, тетушка! Больно же! Ухо оторвете!

– Обещай, что не сунешься!

Словен скрестил знаком обманным пальцы руки, что за спиной тетушки была, выдохнул, зная, что сейчас ему мало не покажется.

– Ой, обещаю, тетушка!

Яга тотчас его выпустила, а Словен путь-окно распахнул и удрал с ее двора, пока у него еще сила была. Упал на пол в своей комнате, и скрутило его так, что он застонал. От боли голова разрывалась, сила колдовская вытекала, словно кровь из жил, отчего хотелось волком выть.

Словен с трудом до камня волшебного дотянулся, что под лавкой прятал, сжал его, ставя вокруг комнаты Полог. Пусть родня думает, что он на всех обиделся. Пусть считает, что он с ними говорить не желает. Пусть делают, что хотят, лишь бы верили, что Словен правду тетке сказал и пообещал не вмешиваться. Три дня ему без сил валяться, чтоб этому Велесу пусто стало за его подарочек.

Как первый раз скрутило Словена за ложь с умыслом, так и хватило ему этого, да заодно и родне всей с лихвою.

Словен врать зарекся осознанно, а родня принимала его слова без сомнений, зная за ним такую особенность. Еще бы! Кто ж в своем уме на такую муку пойдет? Но сейчас, чтоб ему не пеняли, чтоб не требовали, как бы не злились, как не крутило бы его все без толку.

Хватит! Не хотят говорить родичи причины, отчего нельзя ему сестрице помочь, и не надобно! Не хотят открывать секреты, Словен и без них проживет. Принимают его за мальчишку неопытного. Да и пожалуйста.