Грешная

Но только я приоткрываю дверь, соединяющую ее со спальней, как до моих ушей долетают обрывки телефонного разговора моего мужа.

– Детка, то, что ты делала вчера своим замечательным ротиком, было просто потрясающе. Не могу дождаться, когда смогу испытать это снова, – голос Александра приглушен и больше походит на похотливое шипение.

После нескольких секунд вязкой тишины супруг издает тихий стон и снова заговаривает:

– Мы могли бы попробовать это в нашу следующую встречу… Надень те прозрачные трусики, которые сводят меня с ума.

Я прислоняюсь к дверному косяку и прикрываю глаза. Мне бы хотелось оглохнуть, чтобы не слышать непристойных и уличающих в очередной измене слов супруга, адресованных другой женщине.

Мое сердце гулко бьется в груди, и в животе ноет. Но я мысленно призываю себя к порядку, не желая обнажать свои эмоции перед мужем. У меня уже давно выработался иммунитет к его блуду, но под действием триггеров мой организм иногда выдает такие самопроизвольные реакции.

«Благородно» позволив Саше закончить беседу с любовницей и притвориться засыпающим, я выхожу из ванной комнаты.

Спальня встречает меня кромешной тьмой. Шторы «блэк-аут» не пропускают ни капли лунного света, и мне приходится двигаться к кровати практически вслепую. Единственным путеводителем служит маленький светящийся индикатор на телефоне Саши, который говорит о том, что устройство поставлено на зарядку. В полной тишине комнаты муж глубоко дышит носом, издавая при этом свистящие звуки – последствие сломанной в юношестве носовой перегородки.

Аккуратно укладываюсь на кровать и забираюсь под мягкое одеяло. Александр лежит на боку, отвернувшись от меня.

– Что ты так долго делала в ванной, Стелла? – вяло спрашивает муж, даже не шевельнувшись, – Опять обмазывалась своим дорогущим кремом, который обещает сделать тебя стройной, как тростинку?

Мое моральное истощение смешивается с горькой обидой. Меня не столько задевают слова мужа, сколько его тон – ледяной и бесчувственный, способный заморозить кровь в венах.

– Саша, отпусти меня… – говорю я, ненавидя надрыв в своем голосе.

Рядом слышится не то усталый, не то раздраженный вздох супруга.