Агнесс

Зачем нужно было приводить меня сюда? Где я вообще?

– В бывшем складском помещении метрополитена, молодой человек, – непоколебимо продолжил Льюис, будто каждый день ему на голову сваливались незнакомцы. Жестом руки он попросил посторонних уйти и пригласил Принкса на беседу за круглым столиком в центре.

– Стивен, позвольте обращаться к Вам так. Мое имя Льюис, – морщинистая рука потянулась навстречу военному. Принкс предпочел не пренебрегать правилами этикета и пожал руку в ответ, тем более что Виктор продолжал наблюдать за ними из угла помещения.

– Сейчас я расскажу Вам невероятное, но постарайтесь поверить мне, – рассказчик совершил то же действие, что и прежде Кузнечик при встрече: закатал рукава и продемонстрировал запястья. Абсолютно чистая кожа без следов повреждений за исключением крошечных родинок и розоватых катышек от потрепанного свитера.

Нет даже царапин…

– Куда делся чип?

– Его не было изначально. Я сумел избежать его вживления, за что вынужден ныне обитать здесь. И должен признать, не жалею об этом.

Да, я настолько стар, что помню времена, когда ношение чипа не было обязательными, – смех Льюиса раздался откуда-то из недр легких, перемешиваясь с кашлем. – Вам предстоит многое узнать от меня, что является противозаконным, и, рискну предположить, будет угрожать Вашей жизни и жизни близких Вам людей.

– Не похоже, что у меня есть выбор. Вряд ли ваша милая компания меня так просто отпустит.

– Должен еще раз извиниться за нападение. Но Вы правы, так просто теперь мы не смеем Вас отпускать.

В целях личной безопасности.

– Вы опасные преступники? – сконфузился Принкс.

– Мы сломанные. Как и Вы, Стивен. Дело в том, что со времен прихода генерала Майро каждому живущему в Агнесс внушалась определенная идеология. Программа, если угодно. Как вести себя, как говорить, как двигаться. Как необходимо жить в целях страны.

Те экраны на площади…

– Они постепенно убили искусство, историю, будучи убежденными, что это напрасная трата времени, – продолжал Льюис.

 – Цель нынешнего правительства уничтожить в людях волю, превратить в бездушную машину для исполнения приказов. Но есть те, кто не подчинился системе. Мы незатейливо зовем их сломанными. Скажите, мой юный друг, какие первые слова у нынешних детей? Чему их учат в первую очередь?

Военный не имел дел с детьми, но был наслышан о первой фразе каждого младенца.

– Название страны и устав.

Льюис положительно кивнул.

– Так вырабатывают рефлексы.