Не может быть, или Зазеркалье

– Я предполагаю. У меня нет других версий, как, собственно, и доказательств, подтверждающих мою гипотезу.

– Думаю, вы не ошибаетесь.

– Этот дом – сложный механизм. Но как он работает – об этом можно только догадываться, – Кузьма Кузьмич посмотрел на наручные часы. – Нам пора возвращаться обратно. Скоро ваш брат Антон Павлович вернется домой. Я думаю, на сегодня достаточно впечатлений.

– Я с вами абсолютно согласна. Мне бы это все переварить, осмыслить.

– Переваривайте, Наталья Павловна, потом поделитесь со мной мыслями, – направляясь в коридор, он добавил: – Как только мы захлопнем за собой входную дверь, свечи сами погаснут.

– Здесь что, датчик движения подключен?

– Не думаю. Если бы был датчик движения, то при входе в помещение свечи загорались бы сами.

– Логично.

– Забыл сказать, если придете сюда без меня и обнаружите, что забыли спички или зажигалку, то знайте: на кухне есть спички в верхнем выдвижном ящике.

– Понятно, но лучше мы сюда будем приходить вместе.

– Это я так, на всякий случай. «Наутилус» пугает потому, что вы его мало знаете.

– В нем столько загадок, что, мне кажется, узнать его до конца не представляется возможным.

– Узнать – да, – согласился старик, идя по коридору. – Но можно почувствовать его энергетику. У него хорошая энергетика. Это не зловещий дом из фильма ужасов. Кстати, это двери спален, – он открыл дверь и посветил в комнату фонариком.

– Осмотрим спальни и туалетные комнаты в другой раз, – предложила женщина.

– Хорошо, осмотрим в другой раз.

– На сегодня достаточно.

– Я не спросил, как ваш озноб, он прошел?

– Что? – следуя за Кузьмой Кузьмичом, не расслышала вопрос Наталья.

– Когда мы сюда вошли, вы сказали, что вас знобит. Озноб прошел?

– У меня такое чувство, что он не прошел, я к нему просто привыкла.

– Озноб пройдет, у меня тоже поначалу зубы стучали, – засмеялся старик.

– Как вы сюда один ходили? Это же ужас!

– Любопытство победило страх.

– Я к этому не готова.

* * *

Яркое дневное солнце растопило прохладное туманное утро, залив слепящим светом рыночную площадь города Месседж, на которой, как муравьи, суетились люди.