Не может быть, или Зазеркалье

– Сегодня обзорная экскурсия, – напомнил Кузьма Кузьмич.

– Хорошо, тогда я возьму какую-нибудь книгу с собой почитать. Можно?

– Конечно. Только читайте так, чтобы никто эту книгу в ваших руках не видел.

– Само собой, – согласилась женщина и, взяв с полки первую попавшуюся книгу, сунула ее в рюкзак.

– Из этой комнаты мы попадаем в бальный зал. В зале нам придется зажечь свечи. Я покажу вам, как это сделать.

Бальный зал был круглой формы, с колоннами и шелковыми портьерами, украшающими стены от потолка, до самого пола.

Мужчина опустил люстру и поджег тонкий шнур, по которому пламя, искрой облетело все ярусы, воспламеняя фитильки свечей.

– Нет слов! Здесь можно жить!

– Можно, – согласился леший. – Здесь даже есть небольшая кухня-столовая. Помните роман Жюля Верна «Двадцать тысяч лье под водой»? У капитана Немо был подводный корабль «Наутилус», который служил ему домом, исследовательской лабораторией, орудием возмездия, средством перемещения. Подземный этаж поместья чем-то напоминает мне это умное сооружение.

– Да, только тот корабль в романе был на ходу, а наш нет.

– Я бы так не сказал. Ну, пойдемте дальше. Сюда мы еще вернемся.

– Сказать, что я удивлена и нахожусь под сильным впечатлением, – это значит, ничего не сказать! Подобный восторг я впервые испытала, когда познакомилась с Валентиной Михайловной, – делилась впечатлениями Наталья, следуя за стариком. – А Элеонора знала об этом месте?

– Нет, – открывая дверь в столовую, ответил мужчина.

 – Элеонора натура очень страстная, эмоциональная и в то же время скрытная. Чрезмерная эмоциональность не самый лучший советчик в делах, в которых нужна осторожность и холодный рассудок. Этот «Наутилус» требует к себе исследовательского подхода.

– Я пока не очень понимаю…

– Всему свое время.

С каждой новой зажженной свечой канделябра из темноты кухни-столовой начинали проступать очертания стола и буфета, плиты и вытяжки над ней, картина на стене напоминала о саде, в котором не далее как сегодня дышали свежим воздухом и разговаривали Кузьмич, Савелий и Наталья.

– А этот пейзаж я узнаю, – обрадовалась Азимова. – Это же наш сад!

– Так и есть, – доставая из буфета бутылку, подтвердил собеседник. – Я сейчас угощу вас, – он надел очки и попытался прочесть надпись на бутылке. – Нет, не прочесть. Могу сказать одно: это красное полусладкое вино. Судя по изрядно выцветшей этикетке, оно должно стоить баснословных денег на аукционе вин.