Драконья принцесса

Я только помнила рассказы доброго алхимика о Филипе Норотустре, выдающемся зельеваре, окончившем академию с отличием, но отказавшемся от места при дворе. Он хотел приносить пользу простым людям и добился своего, открыв аптеку в Хольтенбурге. Не сказать, что дела у него сразу пошли в гору, но спустя некоторое время горожане оценили талант мастера и сейчас его аптека с лабораторией по производству снадобий разрослась настолько, что он уже имел штат помощников и заместителей.

О нём-то я и вспомнила в трудную минуту, раз уж старина Грэм остался во дворце и почти наверняка находился под неустанным наблюдением благодаря нашим добрым отношениям.

Я не ошиблась в своих ожиданиях, и через двадцать минут кэб остановился рядом с большим одноэтажным зданием округлой формы и светло-зелёного цвета. Оно существенно выделялось на фоне остальных домов, имеющих не менее двух-трёх этажей в высоту и стремящихся ввысь остроконечными крышами, свойственными Хольтенбургу.

"Аптека Норотустры" гласила большая белая надпись над входной дверью с колокольчиком.

Но подойдя вплотную к стеклянной двери, я увидела объявление: "Требуется зельевар!". Вот это да, как мне повезло! Я чуть было не захлопала в ладоши от восторга, но потом прочитала дальше: "Мужчина". Ага. "От сорока лет". Хмм. "С дипломом Академии зельеваров и опытом работы".

Ну не мужчина я, и лет мне в два раза меньше. От этого никуда не денешься. Но что делать с отсутствием диплома? Я же хоть и талантливый, но доморощенный специалист…

Так думала я, уже шагая в сторону от аптеки. Кто же знал, что на хромой козе к этому Норотустре не подъедешь? Однако через минуту в голове начал зреть план, как всё-таки получить заветное место. Там, кстати, и оплату обещали неплохую: аж целый золотой в месяц!

И хоть в моём честно украденном из дворца мешочке с золотом лежало сто заветных кругляшков, и хватить мне их должно было с большим излишком до конца дней скромной, затворнической жизни, я очень сильно захотела работать в аптеке и получать ту баснословную зарплату, словно каждый новый золотой, брошенный в копилку, был способен согреть мне душу.

Это тоже было очень на меня непохоже. Настолько, что я уже не смогла списать это на изменения в жизни. Живя во дворце, я никогда не думала о деньгах.