Смерть на кончике хвоста

– Граждане судьи! Я просто спасала собачью душу – кто же меня осудит, кто бросит в меня камень? Вы знаете все обстоятельства дела. Вы знаете, что возвращаться с собакой по месту прописки – нереально, а оставить ее без присмотра – нереально вдвойне…

К ночи мороз заметно усилился; Тума поочередно поджимала лапы и просительно смотрела на Наталью: пора возвращаться, моя дорогая.

Действительно, пора возвращаться.

Они вернулись в квартиру – и снова никого не встретили в подъезде. Тума, не дожидаясь, пока Наталья разденется, лапой толкнула дверь в ванную: привычка – вторая натура, особенно у собак.

Наталья последовала за ней.

Ванная комната встретила ее сверкающим кафелем и зеркалами, махровыми полотенцами и халатами – мужским и женским. Тума уже стояла в ванне, нетерпеливо перебирая лапами.

Наталье понадобилось несколько минут, чтобы сообразить, что к чему. Оранжевая резиновая рукавица, так же как и шампунь с яростным и устрашающим названием – «АНТИБЛОХИН», по всей видимости, предназначались для мытья собаки.

Наталья включила воду, перевела ее на душ и принялась осторожно намыливать шерсть Тумы пресловутым «Антиблохином», растирая его рукавицей.

Тума оказалась паинькой: она не дергалась и не скулила; похоже, ей вообще нравилось мыться, да и само времяпровождение в ванной выглядело неким ритуалом. Закончив омовение, Наталья насухо вытерла собаку одним из полотенец (вы уж простите, хозяйка, если это любимое полотенце вашего приятеля!). Рыжие подпалины Тумы заблестели, и Наталья впервые подумала о том, что собака, оказывается, по-настоящему красива.

Сфинкс, римская волчица, Lupa… Эк, куда ее занесло! Кажется, Lupa – совсем из другой оперы.

Наталья вспомнила свою собственную ванную на Петроградке – огромную, выкрашенную в унылую охру комнату. Потолок ванной слегка опустился под натиском протечек, а само грандиозное чугунное корыто пожелтело от времени. И все это пролетарское великолепие освещалось стоваттной лампочкой без абажура.

По запыленной проводке бродили тараканы, корыто прикрывала целомудренно-заплесневелая занавеска, а стена напротив была увешана деревянными поддонами: все обитатели квартиры брезговали мыться в общей ванне и использовали ее только в качестве душевой кабинки. Все, кроме старухи Ядвиги Брониславовны…

И вот теперь – ослепительный кафель, шикарная шведско-немецко-французская начинка. Полный комплект. Отпад.

Подарок судьбы, который грех не использовать.