Мария в поисках кита

У чмо в меру накачанные руки, хорошо развитый плечевой пояс и лицо модели, рекламирующей трусы «Calvin Clain».

Это чмо и есть Сабас.

– Он круглый год так ходит? – спрашиваю я у старины Фернандо.

– Как?

– Без рубашки. И всего остального.

– Нравится, да? Оно и верно – есть на что посмотреть. Я сам был таким молодцом лет тридцать пять назад. Встретились бы мы с вами тогда…

К альтернативной истории я равнодушна.

А старина Фернандо и вправду преуспел в своем ремесле: он ловко выводит «Пилар» из-под больших (очень больших!) волн, не переставая при этом болтать.

Теперь, благодаря Фернандо-Рамону, я знаю о Талего гораздо больше, чем знала, вступив на борт его корыта:

– зимой это самое неприятное место в радиусе 200 километров. А проще говоря – задница. И на этой заднице постоянно возникают свищи из-за бесконечных, непонятно откуда дующих ветров;

– конечно, ветра там непостоянные, иногда случаются и затишья, но о таких затишьях старина Фернандо что-то не слыхал;

– живут там одни гиены, способные вырвать кусок у тебя изо рта и потом продать его тебе же втридорога.

Единственное, что утешает: небольшое поголовье гиен;

– и раньше случались сумасшедшие, желающие провести зиму на Талего. Но никто дольше недели там не задержался;

– филиал валенсийского океанариума никогда и не работал толком, и в реставрацию собора не было вложено ни евро, а до перехода на евро – ни песеты.

На этом пункте Фернандо-Рамон зависает дольше, чем на остальных: переход с песет на евро до сих пор не дает ему покоя.

Как же хорошо было в песетные времена, вся Испания жила шоколадно, а с проклятым евро все разом просели. И кто только его выдумал, проклятый евро?!.

Мне стоит больших трудов вернуть старину Фернандо в русло конструктивной беседы:

– А почему не работает океанариум?

Точная причина Фернандо-Рамону неизвестна. Вроде бы аквариумы были смонтированы не по правилам, и первая группа рыб погибла, а на вторую у устроителей не хватило денег. Но существует вероятность того, что рыбы погибли не в аквариумах, а при перевозке.

– Утонули? – спрашиваю я.

– Черт его знает… Может, и утонули.

– И ни одна международная организация не вмешалась? Не создала фонд помощи?

Может, и создавала, Фернандо-Рамон не в курсе. И вообще, судьба утонувших рыб волнует его гораздо меньше, чем судьба крякнувшейся песеты.

Из гиен, что окопались на острове, старина Фернандо лично знаком лишь с двумя: Анхелем-Эусебио и Маноло.