Купель дьявола

 – И потом, это не какой-нибудь разбойник с большой дороги, а вполне уважаемый человек. Ламберт-Херри Якобс из Голландии, директор Музея Лукаса ван Остреа. Специально приехал в Россию, я просто не мог его отфутболить.

Ну конечно, именно его статью я читала в «Вестнике». Ламберт-Херри Якобс, самый крупный специалист по творчеству Лукаса Устрицы, цепной пес его единственной картины в Нидерландах. Я вспомнила круглые очки и постную вегетарианскую физиономию Ламберта-Херри, и в моем несколько люмпенизированном сознании он соединился с Иосифом Семеновичем Гольтманом.

Почему же все исследователи так похожи друг на друга?

…Через полчаса мы уже были в реставрационной мастерской Бергмана. Ванька встретил нас у порога и приложил палец к губам.

– Ты чего? – удивился Снегирь.

– Пойдем на кухню… Не будем мешать ему созерцать. – Ванька увлек нас в отстойник без единого окна, который только при наличии большой доли воображения можно было бы назвать кухней. В углу, на грубо сколоченных козлах стояла электрическая плитка, а пол был усеян пакетами из-под китайской лапши.

– Третий час сидит, – сообщил нам Ванька. – Смотрит не отрываясь. Я уже беспокоиться начал, как бы не умер.

– Пойдем проверим, – предложила я.

– Не нужно… – начал было Ванька, но остановить меня было уже невозможно. Я слишком хорошо знала, как действует картина на некоторых особо впечатлительных людей.

Ламберт-Херри сидел на стуле против «Всадников», сложив руки на коленях.

И совсем не был похож на свою фотографию в «Вестнике».

Нет, черты лица были теми, но живого Ламберта-Херри сжирал какой-то внутренний огонь. Да и сам он казался лишь необязательным придатком к глазам. Глаза – вот что было главное в Херри-Ламберте. Никогда еще я не видела таких фанатично горящих глаз.

Чтобы хоть как-то привлечь его внимание, я уронила книгу В. В. Филатова «Реставрация настенной масляной живописи», которая лежала тут же, на журнальном столике.

Никакой реакции.

Ламберт-Херри даже не шелохнулся.

Тогда, осмелев, я подошла к нему и несколько раз щелкнула пальцами у него над ухом. Тот же эффект. Глаза, сообразила я, фанатично горящие глаза, вот на что надо воздействовать. И провела ладонью у него перед лицом. Это возымело действие. Ламберт-Херри Якобс вздрогнул и воззрился на меня.

– Good day, – поздоровалась я.

– Divine painting[14 - Божественная картина! (англ.)], – едва шевеля губами, произнес он.