Хрустальная ловушка

Но чутье старого мента подсказывало ему, что за дверью кто-то схоронился. Пал Палыч даже догадывался, кто именно, – и это приводило его в ярость. Дверь сотрясалась под ударами его пудового кулака, явно намереваясь сорваться с петель.

– Открывайте, сволочи! – зычно кликнул Звягинцев.

Как будто послушавшись его призыва, дверь робко приотворилась, и в ней показалась разбойная физиономия Ахмета. Звягинцев проворно сунул ногу в образовавшуюся щель.

– А… Это ты, Палыч! – Ахмет тщетно попытался изобразить на лице некое подобие радости встречи.

– Нет, это твоя девка из ресторана. – В свободное от остальных женщин время Ахмет активно шастал к одной из ресторанных официанток, напрочь лишенной груди и чувства ревности. – Ну и морда у тебя, Ахметка! Остается только кинжал в зубы и на стенд «Их разыскивает милиция».

– Завидуэш, старый черт! – беззлобно осклабился писаный черкесский красавец.

– Завидую, – сознался Звягинцев. Это относилось к поджарой, узкой, как каминная кочерга, фигуре спасателя.

– А я болэю, – непонятно зачем, добавил Ахмет.

– Вижу, что болеешь, – промычал Звягинцев, оттесняя Ахмета от двери и просачиваясь в помещение.

Ахмет мягко отступал, с чисто восточным коварством сдавая позиции: он незаметно пододвинул низкую лавку, и Звягинцев, который не видел ничего, что находилось ниже его толстого живота, споткнулся о нее и едва не сломал себе шею.

Ахмет загоготал и скрылся за дверью, ведущей в большую комнату, служащую гостиной.

Звягинцев последовал за ним.

Ахмет быстро одевался. Он уже успел натянуть на себя брюки и теперь возился с рубашкой: торс Ахмета был покрыт невероятным количеством черных упругих волос, которые производили на женщин просто фантастическое впечатление.

Вот и теперь одна из них лежала на широкой низкой тахте, натянув простыню до подбородка. Ее одежда валялась на полу рядом с тахтой. Звягинцев смерил ее скептическим взглядом: еще одна вырвавшаяся на свободу домохозяйка попалась на Ахметов крючок.

А точнее, мощный крюк.

– Значит, болеешь? – еще раз поинтересовался Пал Палыч.

– Никому нэ запрэщэно.

– А это, стало быть, лекарство. – Он кивнул головой в сторону застывшей под простыней женщины.

– Угу.

– Грелка, – тихо сказал Пал Палыч и легонько ткнул Ахмета кулаком в живот.

– Угу.

– Ты время зря не теряешь, – продолжал издеваться Звягинцев.

– Слушай, да! – Невозмутимый черкес наконец-то вышел из себя и прошипел: – Нэ смэй так о женьщин!

– Ладно тебе.