Хрустальная ловушка

Можно сколько угодно валяться в снегу и пить с незнакомыми женщинами в туалете, но в их отношениях ничего не изменится.

– Ладно, мне пора, – неожиданно сказал Иона.

Похоже, он ждал ее возвращения только для того, чтобы произнести это. У Ольги вдруг упало сердце: так было, лишь когда Марк касался пальцами ее сосков. Но чтобы это произошло вот так, просто, от ничего не значащих слов ничего не значащего человека. Пожалуй, она действительно выпила больше нормы…

– Завтра с утра я зайду за вами. Будьте готовы.

– А за мной? – закапризничала вдруг Инка.

– Вы тоже подходите к их коттеджу. Проверим снаряжение и двинем. Значит, в девять я у вас, Марк.

Иона поднялся из-за столика и направился к выходу.

– Может быть, и мы пойдем? – робко спросила Ольга.

– Пожалуй. Сегодня был длинный день, кара. – Марк обнял ее и притянул к себе.

…Они проводили Инку до гостиницы и решили прогуляться. Это было спонтанное решение, непонятно от кого исходившее: то ли от Марка, то ли от Ольги, то ли от затаившихся в глубине ночи гор.

– Как твой Вальехо? – неожиданно спросил Марк, он всегда был внимателен к невинно-интеллектуальным занятиям жены.

– Не знаю… То есть я знаю, но мне чего-то не хватает. Полноты жизни, что ли… Полноты взгляда на мир. Такой, как у него, – сказала Ольга и сразу же пожалела об этом своем откровении.

Марк остановился, развернул Ольгу к себе и поднял ее подбородок нетерпеливыми пальцами.

– Тебе не хватает полноты жизни, кара?

– Нет, я не так выразилась… Вальехо – это мужское отношение к миру.

– Конечно. Ты же женщина. Любимая женщина. Моя любимая женщина.

Он поцеловал ее. Он поцеловал ее под высокими пронзительными звездами, у подножия притихших гор, у сердца притихших лавин, – и это был очень терпкий, очень сладкий поцелуй.

Венецианский поцелуй.

Ну да, вся их свадебная Венеция была исполнена таких поцелуев: вблизи от черной воды, подгнивших свай, потемневших от времени фасадов.

– Похоже на Венецию, правда? – неожиданно сказал Марк, как будто бы подслушал ее собственные мысли.

Ольга вздрогнула и еще крепче прижалась к Марку.

– Я тоже сейчас об этом подумала.

– Правда? А еще о чем?

– О том, что эта наша поездка похожа на второй медовый месяц.

Господи, она соврала! Первый раз в жизни она по-настоящему соврала Марку, своему мужу, которого любила больше всего на свете.