Во власти женщины

А вдруг он поймет, что ты и Зевс – одно и то же лицо? Что твой отец мертв?

Пия непроизвольно прижала руку к груди, чувствуя, как бешено бьется сердце.

– Не поймет. Он мужчина. Все мужчины предсказуемы, и он не увидит ничего дальше моих грудей. Женщины для таких людей предназначены лишь для того, чтобы ублажать мужчин или рожать им детей. К счастью, мало кто знает о том, что Антонио Мериси имел дочь, но мое существование все же не является секретом для всех. Если он будет обращаться к правильным источникам, он узнает о том, что я существую.

В клубе джентльменов были установлены правила, согласно которым руководство мог осуществлять только Мериси. И все же сейчас это делала Пия. Ее судьба решилась в тот момент, когда отец увидел ее в бессознательном состоянии на руках у Джована. Она стала наследницей Антонио и увеличила его состояние в четыре раза в первые два года жизни под роскошной крышей дворца.

Она была хозяйкой самого эксклюзивного клуба в мире – одинокой и вынужденной постоянно скрываться ото всех.

– Если интуиция меня не обманывает. И если я хочу выжить, мне нужно иметь верное оружие. Выключи экран, Джован. – Ее тон был властным, не терпящим возражений. – Я пойду к нему.

Экран потух, став непроницаемо черным, и через секунду раздался тихий стук в дверь. Вошла Кларисса Найт – одна из девушек клуба. Ее щеки были залиты румянцем.

Пия с отвращением произнесла:

– О, Кларисса, наверное, он обещал подарить тебе целый мир или по крайней мере постоянное место в своей кровати?

При этих словах Кларисса взглянула вниз, и Джован поднял с пола маленькую пластинку – сенсорную клавиатуру.

Это было устройство по распознаванию отпечатков пальцев.

Гнев Пии улетучился так же быстро, как и возник. Она не собиралась расспрашивать Клариссу, каков он в постели. Ей слишком хорошо было знакомо ощущение униженности и бесполезности.

Беспорядочность мыслей рассеивалась, и Ник покачал головой.

С трудом выпрямив шею, он поднял голову, чтобы оглядеться вокруг.

Комната была пустой и темной, лишь тонкий луч лунного света проникал сквозь единственное маленькое окно, освещая туфельку на высоком каблуке, которая нетерпеливо стучала в пол.