Всё началось с заката. Они

– Тебя сегодня как – помедленнее проветрить? Или побыстрее?

– Можно побыстрее. Кто знает, насколько меня хватит?

Рэйм побежал, крепко прижимая меня к себе, а я, одной рукой придерживая накидку, второй держалась за него, положив голову на плечо, уткнувшись лбом в шею и закрыв глаза. И дышала свежим воздухом. Поставил он меня у самого входа и отошёл. После я попробовала дойти до него сама и даже почти справилась, но на последних шагах запнулась, и Рэйм тут же оказался рядом, удержав за плечи.

– Подожди, – остановила я его попытку поднять меня.

– Постояли и хватит, – отреагировал Рэйм на мой зевок. – Пойдём, тебе бы ещё поесть не помешало.

Я не спорила. Не хотелось. Практически лежать на его руках и вдыхать его, было так приятно и уютно, что я снова начала засыпать, при этом даже подзабыв, что со мной что-то не так. Ни вспоминать, ни думать не было желания, а вот Рэйм вряд ли забыл, но не спрашивает больше, не допытывается.

– Я убедила стаю, что мы не опасны и есть нас не надо, – решила ответить я. – Что мы одинаковые и не должны доставлять друг другу неприятности. По крайней мере, я хотела передать им именно это, а уж что вышло, не знаю. Но, видимо, получилось, раз они ушли. А цена? Любые действия, или бездействия твои, мои, да и кого угодно, имеют свои последствия. То есть, цену. Я просила духов мне помочь, готовая к любым последствиям.

Мы успели вернуться, пока я неспешно рассуждала, ища ответы, и Рэйм опустил меня.

– То есть обмен, о котором ты говорила – это обмен твоего здоровья на жизни женщин и детей? – уточнил он, подавая третий стакан с отваром, немного мяса, печёные овощи и виноград.

– Нет, конечно. Моё здоровье не стоит стольких жизней, но его хватило на то, чтобы обмен состоялся. Обмен, жизнь за жизнь. Как я тебя как-то спасла, удержав от падения, а потом ты спас меня, вступившись и поручившись перед Советом.

– Миратэя, ты же понимаешь, что я руководствовался совсем иной причиной?

– Я для примера, – улыбнулась я. – Ты ведь тоже прибег к нему, потому что так понятнее. Но, кроме обмена, был ещё и уговор. Они не тронут нас, мы не тронем их. И это главное. Лигры согласились и свою часть выполнили, а в природе нет лжи. Никто не умеет и не пытается врать или лукавить. Ни одно живое существо, кроме людей, об этом даже не думает.