Лучший друг

Когда мы поднялись, ветер с моря едва не снес мое слегка опьяненное тело с ног. Кир подхватил меня за плечи и, плотнее кутая в плед, подвел к самому краю, обрамленному кованым заграждением.

Освещения на крыше не было, в темноте едва белели пластиковые столы и стулья, хаотично расставленные тут и там. Зато в отсутствие света четко виднелось ясное звездное небо над головой. Черное-черное, точно свет выключили на всей планете. Такое бывает только на юге.

Кира встал сзади и прижался грудью к моей спине, обвивая меня руками на уровне локтей.

Я не сопротивлялась его ровной, спокойной смелости. Каждое движение Кира в отношении меня было настолько естественным, что казалось, мы знакомы долгие годы и для нас каждое прикосновение – как дышать. Барьер, который я невольно выстроила между нами из-за своего страха, таял. Плавился точно сахар на сковороде, оставляя жгучее, сладкое состояние спокойствия. Моя неуверенность улетучивалась и оставляла легкое расслабление в голове и теле. А может быть, это вино делало свое дело.

Звезды над головой завораживали. Я запрокинула голову, чтобы получше их разглядеть, и ощутила дыхание Кира на своей шее. Сердце забилось быстрее, освободило разум от лишних мыслей, к щекам прилила кровь.

Я медленно стала поворачиваться к Кириллу лицом. Тот слегка разжал руки и вернул их в прежнее положение, только когда я смогла увидеть его глаза. В моем горле снова пересохло. Я поднесла бокал к губам, сделала глоток и сказала на выдохе.

– Ты обещал мне рассказать о своей татуировке.

Кир улыбнулся, коснулся своим бокалом моего и отпил вина.

– Почему эта тема не оставляет тебя в покое?

– Потому что татуировки чаще всего много значат для своих владельцев, – ответила я, рассматривая четкие черты лица Кира окончательно привыкшими к темноте глазами.

– Много, – сказал Кир задумчиво и замолчал.

– Если ты не хочешь рассказывать, я не буду настаивать, просто ты сказал, что поведаешь мне эту историю в следующий…

Закончить предложение я не смогла, потому что Кир перебил меня.

– А у тебя есть татуировка?

Я дернула рукой к предплечью, на котором имя Ирки было усиленно замазано тональным кремом, и вино из моего бокала выплеснулось прямо на рубашку Кирилла. На нежно-голубой ткани около воротника стало расползаться красное пятно.

– Прости, я не хотела. Господи, как глупо получилось, – затараторила я.

– Ничего–ничего. Но, думаю, надо это замыть, – сказал Кира, усмехнулся и залпом допил вино из своего бокала.