Лучший друг

– Растеряна? Вы меня напугали! – запротестовала я с улыбкой.

– Нет, у вас грустные глаза. Такие бывают, когда растерял все силы… жить этой жизнью, – задумчиво сказал Кира и протянул мне вино.

Брови мои непроизвольно сдвинулись к переносице. Мой новый знакомый был прав, и это обескуражило меня.

Я забрала вино из рук Кирилла, молча стукнулась своим стаканом об его и поспешила сделать глоток, чтобы спрятать нервозность, отразившуюся на лице. Но она, конечно, не скрылась от парня.

– Я сказал что-то не то? – спросил он неуверенно, слегка хмуря брови.

– Как раз все верно вы и сказали, – ответила я, глядя, как пушистая волна утапливает мои ступни в песке. – Просто не думала, что это может быть заметно. Никто не замечал…

– Люди часто мелко смотрят, – снова протянул он философски и грустно усмехнулся. – Им удобнее думать, что вы просто не выспались.

– А вы, значит, смотрите глубже? – сказала я с дружелюбным сарказмом.

– Можно и так сказать, – ответил Кира и допил остатки вина из своего стакана.

С моря начинал дуть ледяной ветер, какой в этих краях приходит к ночи. Солнце уже исчезло за горизонтом, но все еще освещало кусочек неба над водой. Становилось все холоднее и холоднее, и мои предплечья то и дело покрывались мурашками.

Я молча вручила свой стакан Киру, перевернулась на колени и стала оттаскивать свои вещи подальше от воды, чтобы разместиться на сухом и все еще теплом песке. Кир понял мою задумку и помог с переездом. Когда мы снова сели плечом к плечу и устремили взгляд на море, я тихо спросила:

Зачем вы здесь – в промозглом октябрьском Крыму?

– Для себя, – быстро ответил Кир, не задумавшись даже на секунду.

– Все это вы тоже делали для себя… – задумчиво проговорила я, вращая почти опустевший стаканчик.

– Почему же? – удивленно спросил он, вскидывая брови.

– Потому что не расшибаются в лепешку только законченные эгоисты. Так же у нас принято считать? Если не угождаешь другим до самых кончиков, значит, не любишь, не уважаешь. А мы не хотим быть такими бессовестными и потакаем своему «не хочу». Неправильному «не хочу», – задумчиво сказала я.

– Да, – быстро согласился Кира. – Чем чаще делаешь чистосердечный поклон, тем больше люди верят в то, что рано или поздно ты ляжешь на их прикроватный коврик и скажешь «гав».