Невинная соблазнительница

Самое страшное, что Ева когда-то была так безнадежно влюблена в него, что согласилась бы и на одну ночь. Но Данте предпочитал томных кареглазых брюнеток со смуглой кожей. Неудивительно, что он ни разу не взглянул в ее сторону до тех пор, пока она в прямом смысле не встала у него на пути. Но даже тогда…

Ева залилась краской, вспомнив нанесенную ей обиду.

– Извини, но мне надо общаться с гостями. – Она успела сделать два шага на негнущихся ногах, когда сильная рука обхватила ее талию и вернула на прежнее место.

Ева вздрогнула от непрошенного всплеска чувств. Данте тряхнул головой, откинув упавшую на глаза темную прядь. В глазах был приказ остановиться. Он заказал бармену порцию виски, удерживая Еву возле медного поручня в кольце рук. Как только пальцы тронули тонкий шелк платья, жар отхлынул от ее лица куда-то в низ живота.

– Твой наряд не слишком откровенен? Это благотворительный бал, а не ночная тусовка. – Данте залпом осушил рюмку и поставил ее на полированное красное дерево стойки.

– С моим платьем все в порядке.

 – Она была одета как монахиня по сравнению с тем, что обычно носили его подружки. – Зачем ты пришел, Данте? Добрые намерения Финна мне понятны, он не знал, что было между нами. – Она покачала головой. – Почему ты не отказался, тем более что не можешь вынести меня дольше пяти секунд?

Данте смерил ее долгим равнодушным взглядом, как будто бросил в лицо кубики льда из стакана.

– Я здесь только ради Финна, моего друга. Как ты справедливо заметила, у меня есть более интересные занятия, чем нянчиться с легкомысленной девчонкой.

Но ты глубоко ошибаешься, если думаешь, что я нарушу слово.

Ева на мгновение закрыла глаза:

– Люди взрослеют, меняются.

– Нет. – Он придвинулся чуть ближе, смущая Еву. – Особенно если фотографии этих людей способны парализовать город. – Только Данте мог с циничной усмешкой превратить комплимент в оскорбление. Он окинул ее многозначительным взглядом, и Ева прокляла свое согласие позировать для рекламы. – Из-за тебя на Пиккадили-Серкус образовалась дикая пробка.

Тебе нравится, когда весь мир глазеет на твое тело?

– Это всего лишь рекламный плакат! – опешила Ева.

Данте только отмахнулся, а Ева вздохнула. Какой смысл спорить с человеком, который видит все в черно-белом цвете? Она промолчала, надеясь, что он отстанет.

– Иди домой, Данте. За мной не нужно присматривать.

– Сомневаюсь, – сказал он, кивая на ее бокал с газированной водой. – Хорошо еще, что не успела надраться.