Шакал. Багряный рассвет

Если нам с Шалхой и впрямь суждено быть вместе… То тогда сколько? Сколько дней, месяцев или может быть лет? Сколько ещё он позволит мне жить?

Пораскинув мозгами и подключив к детальным рассуждениям собственные чувства, истинное отношение к Шалхе и гнетущие переживания, накалявшиеся с каждым днём, я сказала самой себе, что лучше умереть, чем жить такой судьбой.

Хоть бы это оказалось не судьбой… Хоть бы это оказалось поправимой ошибкой…

***

Нервно перебирая пальцами и досадствуя на собственную нерешительность, я ждала Шалху в машине.

Он заскочил в гости к кому-то влиятельному, судя по размеру его охраняемого поместья.

Затем предстояло ехать обратно. В тот ад, мерзейший вплоть до относительно сущих мелочей, полный боли, крови, скотства, унижений и душераздирающих предсмертных воплей невинных жертв.

Я не хотела возвращаться туда. Предпочла бы что угодно другое. Под любым предлогом.

Но Шалха был строго категоричен в этом вопросе и не оставил мне выбора. Более того, он посчитал, что я плохо себя веду сегодня.

Заподозрив в намерениях сбежать, он предусмотрительно пристегнул меня наручниками к передней двери и заранее заклеил рот, и только затем отправился по своим делам.

Глава 13

Где-то на середине обратного пути, преодоленной в полной, сдавливающей виски, непредсказуемой безмолвной тишине, Шалха вдруг спросил.

– Ты не любишь меня?

Замешкавшись с ответом, я промолчала.

Естественно, не люблю.

Что он хочет услышать, какую идиотскую ложь, если и так всё сам видит?

– Жаль, мон шарм.

– Приятно слышать. – выдавила я из себя, при этом судорожно вздрогнув.

– Хотелось бы что-то сделать для тебя, мон шарм. – продолжал он минорно и витиевато. – Что-то такое, за что ты была бы мне благодарна всю жизнь. Скажи, мон шарм. Чего ты хочешь больше всего на свете?

– Я хочу домой. Отпусти меня домой.

Однако Шалха смолк и причём надолго.

Я так понадеялась, что он отпустит меня по доброй воле. Что он придёт к этому умозаключению, раз уж сам предложил совершить ради меня нечто такое, после чего я буду всю жизнь поминать его добрым словом.

Я ждала. Смиренно и не моргая глядела на него. Пока Шалха наконец не ответил.

– Это невозможно.