Огонь и сталь

Руки так и чесались, а все тело пробивала дрожь от этого желания.

Но тут Эйден сам остановился, даже не соизволив повернуть головы:

– Я сжигаю своих врагов, Норд.

Терпение Норда лопнуло, и он схватился за рукоять меча на поясе. Но сильная рука Маркуса сжала его запястье.

– Успокойся, – прошипел мужчина.

Норду ничего не оставалось, как наблюдать за удаляющейся фигурой короля восточной части и глубоко дышать, чтобы утихомирить нарастающую ярость. Побелевшие пальцы все продолжали сжимать рукоять.

– Надо было кончать с генеральским сынком, а не с его стариком, ему и так бы недолго осталось, – процедил королевский советник.

– Спокойно, Освальд. Всему свое время, – ровным тоном ответил Эйден.

***

Норд сидел за столом, подпирая одной рукой подбородок, а пальцами другой руки постукивал в такт каплям дождя, бившимся о стекло. Он смотрел на них и все прокручивал в голове встречу на нейтральной территории, думал о предстоящем бое, об Эйдене, об отце, о фениксе. Мысли в голове жужжали, как стая назойливых мух, бились о стенки черепа, отчего все гудело.

Инга поставила перед ним чашку с душистым чаем, который всегда его успокаивал. Как она вошла Норд не услышал.

– Спасибо.

Он сделал несколько глотков, наслаждаясь травянистым вкусом, и спросил:

– Что ты о нем знаешь? Об Эйдене. Отец рассказывал мне, но все время одно и то же. Хочу услышать что-то новое.

– Вряд ли я смогу рассказать тебе что-то новое, я ведь знаю не больше твоего отца. Я помню, как горел замок, дым стоял такой, что даже здесь, в Блейде, дышать было невозможно.

– Зачем ему было это нужно?

– Кто знает. Хотя бы ради абсолютной власти.

– Он же был ребенком. Какая тут может быть власть…

– У него демоническая натура, Норд.

Они посидели пару минут в тишине, только дождь так и продолжал колотить.

– Неужели мира никогда не будет? – нарушил молчание парень. – Сколько еще должно умереть?

– Твоя мать, Марисса, задавалась этим же вопросом. Она была действительно мудрой и отважной женщиной. Мы все до сих пор стараемся ей подражать, – Инга поправила очки на переносице. – Верю, что однажды мир настанет. Я так устала и так боюсь.